Я брожу с ветерком по аллеям...

Я брожу с ветерком по аллеям, обласканным солнцем,
По траве и цветам, что не мнутся совсем под ногой.
Мимоходом гляжу на портреты в кирпичных оконцах
Тех, кто шепотом тихим беседует ночью со мной.

Тленом пыльных цветов облетает ушедшее время,
И на чьих-то табличках ни дат ни имен не прочесть.
Эти взгляды без слов и немой разговор всех со всеми
Позволяет сказать, что за смертью еще что-то есть.

Здесь не мало зевак, что пришли посмотреть спящих вечно,
Походить по гробам, что засыпаны давней землей.
Не пойму - как же так, нам никто не зажжет в память свечку,
И молитву по нам не прочтет за простой упокой.

Меня тянет к земле, такой мягкой и даже душистой,
Но и в урне моей раньше так же мне было тепло.
И на зимней заре я глядел, как снег валит пушистый,
А теперь холодней - обветшало, разбилось стекло.

Льют косые дожди, обмывая портрет побелевший,
Старый наш уголок стороною обходят давно.
Я кричу "подожди", я прохожих хватаю за плечи,
Только это не в прок, не приходят ко мне все равно.

Я завидую тем, кто травою зарос да и ладно,
Ставши кровью земли, они живы в древесных корнях.
Иссушенный наш тлен вечность мается в урне прохладной,
Чтоб ветра не могли над землею развеять наш прах.

Я терзаюсь и злюсь - расколоть бы проклятую урну!
Пусть земля заберет этот серый песок, что был мной.
Ничего не боюсь, только от одиночества дурно
Мне ходить взад-вперед по аллее моей под луной.

Кто-то просто молчит, кто безудержно грезит о прошлом
Из соседей моих каждый первый - забытая тень.
Нам ворона кричит, что про память в церквях врут безбожно,
Вечной памяти верной как не было - нет средь людей.

Вот такая беда, но опять возвращается утро,
Сторож створки ворот, поглядев на часы, распахнет.
Мы приходим сюда, дожидаясь упорно и глупо,
Что быть может вот-вот кто-то вспомнит о нас и придет.