Вечность

В сумерках мира, где время сшивает края,
Где каждый вдох — лишь предчувствие долгой разлуки,
Я прикасаюсь к тебе, растворяясь, таЯ,
В тихой симфонии той, что даруют мне рУки.

Твои губы — как лето, застывшее в капле росы,
Как сладкая память о том, чего быть не могло бы.
Мир замирает, сбиваясь на шаг, на часы,
Стирая из сердца последние злые озлобы.

Это нектар — малиновый, тёрпкий закат,
Впитавший в себя все рассветы безумного мая.
В них скрыт бесконечный, божественный, дикий разлад
Между тем, кто я есть, и тем, кем себя называю.

Мы пишем историю в книгах, где нет тишины,
Где буквы пульсируют жаждой забытого чуда.
Губы твои — это голос немой глубины,
Что тянет меня из какого-то «ниоткуда».

Словно бы жизнь — это только попытка успеть
Сделать глоток, пока солнце не скрылось за гранью.
Это не просто любовь, а небесная твердь,
Ставшая плотью, дарованной мне на закланье.

В этом нектаре — прощение всех моих снов,
Всех неудач, всех падений и робких желаний.
Губы твои — это смысл, что выше оков,
Выше логики мира, живущего в вечном тумане.

Если бы время застыло в малиновом дне,
Если б дыхание стало единственным словом —
Я бы остался гореть в этом сладком огне,
В этом покое, простом, бесконечно суровом.

Смерть — лишь уловка, чтоб сделать мгновение ценным,
Пыль на пороге, за коим скрывается свет.
Губы твои — стали компасом в мире нетленном,
Губы, в которых ни правды, ни боли, ни бед.

Пейте же, губы, остаток моей тишины,
Сквозь оболочку земного, смертельного плена.
Мы в этом космосе — лишь отраженья луны,
Где всё — лишь нектар. И всё — лишь святая измена.

Так мы стоим на краю, где кончается быль,
Где вкус твоих губ — оправдание каждого вздоха.
Вечность — лишь взвешенная в тишине золотая пыль,
И наша любовь — её единственная эпоха.