Дачное

Камлание в туманах, у реки,
Нас неизбежно погружает в сказку
И прячет в ранних отблесках зари
Секреты мира под двуликой маской.

И многоточиями полнятся листы,
Пересказать мгновенья невозможно.
Свидетели пленительной строфы
Немы, как Сфинкс, как вечность хладнокровны.

Восход уж лавою стекает в зеркала
И дарит зарево, багряное, берёзам,
И плавит дым, стеклянный, в берега,
В лазурь и в амальгаму росам.

И на листах, лишь абрис и штрихи,
От мимолётного, внезапного томления,
Как откровение несбывшейся мечты,
Фата-моргана, как благословение...

Уж алость тронула обводы куполов,
Кресты на маковках церквушки жаром пышут,
Через края, льют медь колоколов,
И перезвоны, как на спицы нижут.

Веранды сном предутренним полны.
Лениво треплет ветер занавески...
Ротанговая мебель, без вины,
Свидетель полуночной посиделки...

На цыпочках, не потревожив сон,
Как на невидимых, кошачьих, мягких лапах,
Через открытое окно, прольётся звон,
Малиновки, на многоликих и пустынных дачах.