Майская девочка

по мотивам стихотворения Алёны Синицы «Майский жук» и своих «Домашних девочек»

Она сидела в земле 17 лет — не в прямом, в переносном. Под одеялом, под маминым «не высовывайся», под слоем пятерок и тишины. А потом как дурная — в окна, в стены, в прохожих. Врезалась грудью в расписание, в школьную форму, в чужие сны.
Где я? Кто я? Что я? — Спрашивала у зеркала, но оно молчало, как папа в командировке. Она металась по коленям, по сходкам, по чужим подъездам. А через месяц упала  в жизнь— Только душа, гладкая, как лобок после эпиляции, улетела туда, где её никто, никогда не найдет, не увидит, не вспомнит, какая она настоящая.
Этим летом они сошли с ума — Все эти девочки в школьных фартуках, с заколками и дневниками. Они вылупились в конце весны. И вот уже июнь, а их больше, а потом июль, и они всё лезут из-под земли, из-под парт, из-под маминых «нельзя». Большие и маленькие, тёмные и светлые. С жирными косичками и блестящими глазами.
Надо рвать, выползать, надорвать, наружу-жу-жуть, наруружить, обнаружжить, снять форму, разбить зеркало, накрасить губы красным, как у Маргариты, только без мастера.
Фонари в парке — два брошенных велосипеда, отцветающие люпины — как прошлогодние обещания, детская площадка в лесу — там, где качели, на которых она когда-то летала, пока мама не позвала домой. А теперь перед ней не-ве-до-мо что, только жужжит внутри: жи-жи, жи-жи.
Майская девочка перепутала месяцы. Она думала, что весна — это когда можно. А оказалось — всегда нельзя. Она шепчет себе в кулачок: «Сейчас не май, уймись, наконец, подружка». А внутри — жужжит: «Не мешай. Домашней девочке — май, Плохой девочке — май, и тебе — май. Даже если мама сказала -  нельзя».
Она отпускает себя, летит на свет, как майский жук из прошлого стихотворения, и спрашивает у ночи: «Да или нет?» А ночь молчит, как мама в трубке. И только жужжание внутри: «Жи-жи. Жи-жи. Живи».