Ты говоришь, что всё на свете бренно

Ты говоришь, что всё на свете бренно.
И утверждаешь - ничего не остаётся.
Тогда куда же эта ночь прольётся,
Когда вернётся свет в предутреннем дыму?

Ты говоришь: конечен этот мир,
И этот джаз когда-то замолчит.
Когда-нибудь, погаснут все огни,
Ну а пока… Пускай пока звучит,

Пускай ласкает души саксофон.
Живое сердце. Пусть пылает в такт ему.
Наш танец не закончится антрактом,
Пока маэстро в эту музыку влюблён.

И ты сияешь: шёлковое платье,
Твои изгибы - линии созвездий.
Твой аромат пульсирует в запястьях,
И я шепчу: ты только не исчезни…

Не растворись, не стань остатком тени,
Дотянемся друг к другу, кожа к коже.
До тонких линий, Где мы так хотели
Предельно близко быть в истомной дрожи.

Ты говоришь: потухнут эти звёзды,
Огни ночного города утратят красоту.
Возможно, тот, кто души наши создал,
Был одинок в своём большом раю.

Был одинок. Поэтому так часто
По клавишам судьба играет блюз.
Но я вдыхаю аромат твоих запястий
И твоих губ запоминаю вкус.

Ты говоришь, что всё здесь исчезает,
Пройдет, как сон, как с белых яблонь дым.
И ты ушла, но в воздухе остался
Твой лёгкий шлейф безмолвной тишины…