Рукбалгети Шемали

------------
Пролог
Недоговорённое имя

Сын произнёс имя у окна.

Рукбалгети Шемали.

Первое слово прошло через рот
сухо,
почти ровно.

На втором
язык задел зуб
и остановился.

За стеной отец кашлянул.

Карта на столе
дрогнула краем.

Лампа горела низко.
Стакан у кровати
держал воду
до самой кромки.

Сын сложил карту
не по старым сгибам.

По тому месту,
где Шемали
не прошло.

I
Карта у ребра

Автобус ушёл затемно.

Сын стоял у дороги
с сумкой у боку.

Карта лежала под курткой
и била в ребро
на каждом шаге.

Снег скрипел под колёсами.
Водитель молчал.
Люди грели лица
в воротниках.

Звезды не было видно.

Имя ехало ниже —
между тканью,
бумагой
и телом.

На повороте
карта согнулась.

Сын прижал её сильнее.

Под левым ребром
ответило колено.

II
Горло отца

Отец лежал на правом боку.

Болезнь оставила его
меньше подушки.

Под одеялом
торчало колено,
острое,
сухое.

Сын сел рядом.

Стул скрипнул
и замолчал.

Старик открыл глаза.

Рукбалгети, —
сказал он.

Слово вышло целым.

Дальше горло
не пустило.

Стакан у кровати
звякнул.

Вода приняла дрожь.

Сын положил ладонь
на отцовское колено.

Шемали
осталось под ладонью.

III
Стакан

Ночью отец захотел пить.

Слова не было.

Рука вышла из-под одеяла
и остановилась
над простынёй.

Сын поднёс стакан.

Вода коснулась губ,
пошла по подбородку,
легла на полотенце
тонкой дорожкой.

Старик смотрел
не в окно
и не в потолок.

Смотрел туда,
где под одеялом
колено держало
вторую половину имени.

Стакан потемнел
от сыновьих пальцев.

Порог скрипнул.

Дом перенёс вес
на другую ногу.

IV
Глина

Комья глины
били по крышке.

Сын стоял близко.

После каждого удара
левая нога
чуть сгибалась.

Этот звук
входил под колено
без имени.

Сын пошёл с кладбища
медленно.

Правая нога
знала дорогу.

Левая
несла то,
чего отец
не сказал.

V
Дохаживание

Весной дом продали.

Карту убрали в ящик.

Стакан разбился
при переезде.

Полотенце с пятном
ушло в ветошь.

В городе
он хромал на ровном.

У перехода.
На лестнице.
В магазине.
Перед дверью,
которую надо было толкнуть плечом.

Прохожие видели усталость.
Жена — обувь.
Врач — возраст.

Он не спорил.

Объяснить такую хромоту
значило бы взять
отцовское горло
в свой рот.

Рукбалгети Шемали
возвращалось днём.

Когда нужно было
поднять сумку,
уступить ребёнку,
сделать последний шаг
до бордюра.

Колено отвечало
раньше памяти.

Эпилог
След потемнел первым

Много лет спустя
он пришёл к бывшему дому.

Крыльцо покрасили заново.

Нижняя доска
уже облупилась.

Он не смотрел на небо.

Перед порогом
лежала весенняя грязь:
холодная в середине,
тёмная у края.

Правую ногу
он поставил на сухое.

Левую —
в старую вмятину.

Рукбалгети, —
сказал он беззвучно.

Горло осталось свободным.

Шемали
не понадобилось рту.

Он повернулся
и пошёл обратно.

След потемнел первым.