Выйду в поле голая... , съест меня медведь

Выйду в поле голая — съест меня медведь,
Всё равно мне, бедненькой, нечего надеть!
Ни холстины, ни кафтана, ниток нет — один лишь срам,
Только горе да крапива по нетопленным углам.

О, вопль женщин всех времён!
Глухой стеной он поглощается.
Мы воем громко, воем в тон,
А муж храпит — не просыпается.

Мать вздыхала: «Выйдешь замуж — как за каменной стеной».
Муж привёл в избу и бросил: «Тряпку в зубы — и не ной».
Я скоблила, я молчала, я терпела целый год,
А потом сбежала в поле. Вот такой вот поворот.

О, вопль женщин всех времён!
Глухой стеной он поглощается.
Мы воем громко, воем в тон,
А муж храпит — не просыпается.

«Историки потом напишут: она была слабой и сдалась лесному зверю.
Просто забудут спросить, каково это — жить,
когда у тебя ни одного целого платья,
а мир требует от тебя только борщей...»

Царь велит идти на битву: Родина зовёт!
Про меня никто не вспомнит — баба всё снесёт.
Подвиг мой — на дне корыта, в детском плаче по ночам,
Орден мне не по фигуре, не по сгорбленным плечам.

Мы рожали вас в крови!
Мы кормили вас в тоске!
Наше тихое «увы»
Стёрли тряпкой на доске.
Памятник бы нам поставить — дорого, родной?
Лучше помяни в трактире рюмочкой одной!

Выйду в поле голая — не тронет, чай, медведь,
С нашей бабьей долей впору самому реветь.
Лапой перекрестится — встрече сам не рад.
Такой вот бабий бунт — медведь попятился назад.

О, вопль женщин всех времён —
В лесу зверином откликается.
Медведь ушёл. Окончен стон.
А муж всё спит. Ну и пускай себе валяется.