Колесо обозрения жизни

Закрываю глаза — и опять запускается круг,
В тишине загораются старые, блёклые фото.
Этот внутренний мир, где не слышен ни голос, ни звук,
Только память листает прожитые дни и заботы.
Каждый кадр как кабина, застывшая на высоте,
Там шестнадцать мне лет, и весь мир улыбается глупо.
Мы меняем сюжеты в звенящей безмолвной тщете,
Будто  разглядывая своё прошлое под лупой.

Мы крутим в мыслях колесо обозрения,
Где вместо окон — сюжеты из прожитых дней.
Ловим секунды, фрагменты и сновидения,
Пытаясь сделать картинку чуть-чуть светлей.
То вверх, то вниз летит одинокая мысль,
Там лица людей, которых уже не вернуть.
В этих цветных каруселях запрятан весь смысл,
В этот невидимый, долгий, осознанный путь.

Вот кабина из детства: качели, ободранный локоть,
Запах маминых рук и предпраздничных суматох.
Поворот колеса — и уже невозможно потрогать
Первый шаг в пустоту, первый юности робкий вздох.
Дальше — кадры потерь, расставаний крутые углы,
Где мы сами себе выбирали чужие роли.
Все сюжеты внутри этой мысленной, вечной петли
Состоят наполовину из счастья, наполовину из боли.

Мы крутим в мыслях колесо обозрения,
Где вместо окон — сюжеты из прожитых дней.
Ловим секунды, фрагменты и сновидения,
Пытаясь сделать картинку чуть-чуть светлей.
То вверх, то вниз летит одинокая мысль,
Там лица людей, которых уже не вернуть.
В этих цветных каруселях запрятан весь смысл,
В этот невидимый, долгий, осознанный путь.


Оно не крутит планету, не режет крылом облака,
Оно вращается тихо в уставшей моей голове.
Я держу этот поручень памяти, хоть и дрожит рука,
Среди тысяч несбывшихся «если бы» и «а где…».
Каждый круг — это опыт, застывший в немом витраже,
Каждый пройденный метр — чья-то улыбка или вокзал.
Колесо замедляет ход на крутом вираже...
Я вспомнила всё, что когда-то тебе не сказала.