Карл Шапиро. Грязное слово

Грязное слово запрыгивает в клетку разума как коршун Понди-
черри, вонзая свою тяжелую левую лапу в сладкую мякоть
мозга и разрывая её своим злобным клювом, разрывая и
кромсая плоть. Перепуганный маленький мальчик приносит
в дом большое количество грязного слова, пыхтя,
поднимается с ним по лестнице в свою комнату в черепе.
Кусочки чёрного пера прилипают к его одежде и волосам,
когда он запирает в тесном шкафу таращащееся на него
существо. Весь день маленький мальчик возвращается к
ближайшему питомцу, чтобы осмотреть и покормить птицу,
приласкать и пнуть её, которая теперь яросино хлопает
крыльями всякий раз, когда открывается дверь. Как
трепещет и радуемся мальчик при виде белых птичьих
экскрементов! Как птица прыгает и бьётся о стенки черепа,
пытаясь вырваться из зоопарка словесного запаса! Как
яростно она разрывает сладкую мякоть мозга. И птица
переживает человека, освобождаясь на похоронах после
его смерти по приказу раввина. Но однажды утром я
поднялся наверх, открыл дверь, вошёл в чулан и
обнаружил в клетке своего разума огромную мёртвую
птицу. Тихонько заплакал, тихонько взял её и тихонько
похоронил в саду птичье тельце на холмике дома,
в котором я жил двадцать лет назад. И из изношенных
чёрных перьев крыла я сделал ручки, чтобы написать эти
эллегии. Неужели я пережил птицу и убил её ещё в юности.


Dirty Word

The dirty word hops in the cage of the mind like the Pondi-
cherry vulture, stomping with the heavy left claw on the sweet
meat of the brain and tearing it with its vicious beak, ripping
and chopping the flesh. Terrified, the small boy bears the big
bird of the dirty word into the house, and, grunting puffing
caries it up the stairs to his own room in the skull. Bits of
black feather cling to his clothes and his hair as he locks the
staring creatures in the dark closet.
All day the small boy returns to the closest to examine and
feed the bird, to caress and kick the bird, that now snaps and
flaps it's wings savagely whenever the door is closed. How
the boy trembles and delights, at the sight of the white excre-
ment of the bird! How the bird leaps and rushes against the
walls of the skul, trying to escape from the zoo of the vocabu-
lay! How widly snaps the sweet meat of the brain in its rage.
And the bird outlives the man, being freed at the man's
death-funeral by a word from the Rabbi.
But I one morning went upstairs and opened the door and
entered the closet and found in the cage of my mind the great
bird dead. Softy I wept it and softly removed it and softly
buried the body of the bird in the hollyhock garden of the house
house I lived in twenty years before. And out of the worn
black feathers of the wing have I made pens to write these
elegies, for I have outlived the bird, and I have murdered it in
my early manhood.