Предел совпадения

В тот век, когда закон и мера
Всё сущее свели в чертёж,
Где мысль сильна, как власть эфира,
И мир на цифры стал похож, —

Где всё, что движется и дышит,
Согласно было до конца,
И даже ветер ровно пишет
Черты небесного лица, —

Явилось скрытое смятенье
В безукоризненной тиши:
Незримый знак — как отклоненье
От совершеннейшей черты.

Ни шум, ни трещина, ни пламя,
Но слабый сдвиг в самой основе,
Как будто в выверенном храме
Забылось слово в вечном слове.

И этот сдвиг — не разрушенье,
Но тайный знак иных начал,
Где сам закон в своём стремленье
Себя же вдруг и потерял.

И там, где точность стала властью,
Где мир с собою совпадал,
Родилось странное участье —
Предел, который не совпал.

И в этом месте, без названья,
Где мера гаснет, как свеча,
Возникла форма мирозданья
Без зодчего и без ключа.

Собран мир до высшей меры,
До чистоты предельных схем;
И каждый знак — как часть системы,
И каждый путь — как строгий тем.

И всё же есть одна граница,
Где ясность теряет свой венец,
Где даже свет не может слиться
С самим собою до сердец.

Его зовут — отклоненье тихо,
Но в нём — дыхание начал;
Он словно шёпот в поле вихря,
Что сам закон в себе скрывал.

Он есть не сбой и не помеха,
Но тот, что делает расчёт;
Без этой малой доли эха
И мир бы замер, и умрёт.

И в этом месте, вне усилий,
Где мысль не держит свой ответ,
Возникли каменные крылья
И воздух, что имеет след.

Камень — как память о мгновенье,
Металл — как сдержанный рассказ,
И воздух — как несовпаденье
Меж тем, что было, и сейчас.

Храм не стоит — он лишь различье
Меж совпадением и сном;
Он есть условие величья
Всего, что дышит под всем небом.

Его предел — сама граница
Согласованности миров;
И тишина его хранится
Внутри несказанных основ.

Внутри — ни знака, ни фигуры,
Лишь взгляд, что сам себя создал;
И всё, что было здесь как формы,
Становится лишь зыбкий шквал.

И глаз, лишённый оболочки,
Не взор, но действие одно —
Он размыкает ход цепочки,
Где всё в себе заключено.

И мир, замкнувшийся до края,
Вдруг допускает первый свет,
Где точность, саму себя теряя,
Даёт рождение планет.

И стало ясно: в совершенстве
Без отклонения живого
Нет ни начала, ни младенца,
Ни звука первого, ни слова.

И если мир стремится к тиши
Абсолютного совпаденья —
Он растворяется в пустыне
Своего же завершенья.

Но если есть дрожанье меры,
И малый сдвиг, и лёгкий сбой,
То в этом — пульс живой материи,
И путь, что назван был судьбой.

И потому — не разрушенье
Тот знак, что треплет тишину;
Он есть начало продолженья,
Что держит мир и глубину.

И так стоит невидный храм
Меж точностью и отклоненьем,
И держит мир напополам —
Меж вечностью и продолженьем.