Деревянная калоша

Круг рисуя, выпадает другое, -

Что мну в сердце своем покатом.

Мне нравится в мире не напускное,

А то, что возможно прибить в

 гвоздатом -

Когда- нибудь от светла

 разметелится судьба моя.

Я скажу: " На, возьми! Не жалко! "

Хочешь?!

За талант свой . ..


Я

     боль

                Любовью тела занял,

охраняя истоки искусствоведений.

Я щупал тебя вовсю глазами,

как в кадре стихотворений.

Хотел топать и топать ногами,

Мерцать и мерцать легким светом.

Мне кажется, я даже могу

 разговаривать с Богами,

пред тем, как стану

русским поэтом.

Тучи на небе, хмурые и хмурые,

шепчутся меж собой, как студентки-

затейницы.

Вечер одинокий, понурый

треплет волосы - спицы

Спать не могу.

Мучает боль лет.

Даже рифму

                изладить сейчас не в

силах -

мастак,

смастеривший

косую сажень!

Задаюсь вопросос, а в

ответ - "могила",

или иная другая лажа.

Господи!

За что такое проклятье?

Сколько еще мне мучиться

и мучиться?

Я чисел своих разменял круглые

даты

на

на поэтичный фокстрот

в объятьях виселицы.

Нет!

Нет!

Не хочу умирать.

У меня телефонов твоих номера.

Озадачивал себя,

решался,

как вынести

лихолетие оного бытия?

Помню:

как ночь разменивала

 "меня - на меня".

Становился иным.

Голосом дрожащим

защипливал ус.

Что-то, наутюженный,

проговаривал:

"... Невтерпеж... замуж... уж.. "-

мало...

Глотал воздух с бадьи Невы,

шарахаясь схоластиком вдоль нее.

- Вы это или не Вы? -

спрашивал у прохожей женщины.

Мне - мое.

Ткну носом себя.