Парень-поэт

Прохожие люди имеют вид строгий.
А парень на улице спал у дороги,
Без чьей-то заботы, ненужный для взрослых,
Травился он водкой, стрелял папиросы.

Родители пьяны и снова акт пьесы
Всё с тем же названием не интересным
Про мужа, обрыдла которому доля
Делить дом с женой, нищетой, алкоголем.

Когда происходит опять в доме драка,
Бутылки, разбитые лица из мрака,
То нужно бежать и искать где-то хлеба,
И где-то ночлег, укрываясь под небом.

А он увлекался стихами для песен,
Носил старый плеер, изведавший плесень,
Достать удавалось лишь диски с помойки
Пиратского рынка у старой пристройки.

Шло время, и он облекал мысли в строки
Под ритм шума улиц и ливней потоки,
И тексты рождались на жёлтой бумаге:
Истории в рифмах, баллады и саги.

Он в этих стихах открывал настежь душу
(Не знал еще толком, а кто будет слушать?)
Про жизнь эту тяжкую, что люди — звери,
И что больше в лучшее напрочь не верит.

На свалке, средь мусора, банок, пакетов
Искал он журналы и книги поэтов,
И что находил, изучал досконально,
Хотел сам писать он профессионально.

Однажды у сторожа стройки в сторожке
Нашел пухлый томик с крестом на обложке.
Подумал, что это стихи. Взял, не глядя,
И сунул их наспех в котомку к тетрадям.

А дома под храпы валявшихся предков
Открыл эту книгу, как будто бы клетку,
В которой прожил все свои лет шестнадцать,
В священные тексты он стал окунаться.

Поэзия Божьего Слова как ветром
В душе разметала неверия метры.
Поверил он в Бога, поверил в Исуса,
И в сердце ожили все добрые чувства.

Прошла пара лет, стал он верущим братом,
Из дома ушёл, стал снимать где-то хату,
Но также по-прежнему был он поэтом,
Но только зовущим жить Новым заветом.

В его новых текстах звучала не злоба,
Не брань, не проклятья, не страх перед гробом,
Которые были в его старых песнях
(Топившие тех, кто их слушал в депрессии),

А вечная правда, добро, Божье Слово,
И боль за ребят, погибающих снова.
Найдут ли прохожие люди дорогу,
Поймут ли как здорово быть нужным Богу?

2003