Раскаяние

На кушетке скрипучей и мокрой
Умирал от ранений солдат.
Санитарке весёлой и бодрой
Напоследок вверяя свой клад.

"Ты возми, моя милая, это."
Протянул ей боец сувенир.
"Это лето, проклятое лето
Цветом крови запомнит весь мир.

Ты спасала меня, ты лечила.
Даже зная, что предал страну.
Для грехов у людей есть причины.
А для смерти я выбрал одну.

Не жалей меня. Я не стенаю.
Путь мой выстелен криком друзей.
И простят ли посмертно, не знаю.
Жизнь - арена. Большой Колизей.

Я, как бык, видя красное счастье,
Разметал не преграды, людей.
Только цвет этот огненно красный
Был не счастьем, а смертью моей.

Для любимой хотелось победы.
Для неё мне хотелось дышать.
И за год мне тебе не поведать,
Как пришлось за неё воевать.

Осознал ли? Возможно. Но поздно.
И сказать никогда не смогу,
Что и матери горькие слёзы
За спасение продал врагу.

Не жалей меня. Долгие годы
Я заслуживал этот расстрел.
На два фронта. Такой от природы.
По другому никак не умел.

Как-то, знаешь, всё время казалось
Здесь не вышло, попробую тут.
И всегда удавалось на зависть
Находить лучший выход и путь.

Но конечная цель испытаний
В этой боли, сжирающей плоть.
Я предатель, Иуда, изгнанник.
Точка старта сейчас эшафот.

У тебя темно-карие глазки,
А у милой небесная гладь.
Я летал в облаках, словно в сказке.
И зачем было что-то искать!

Не жалей меня. Это нормально,
Уходя, оглянуться назад.
Даже имя святое Светлана
Тоже предал полгода назад.

Не давай мне руки. Мне не нужно!
Я приму наказание так.
Просто рвётся из сердца наружу
Крик предсмертный "Прости!", как кулак."

На кушетке скрипучей и мокрой
Умирал от ранений солдат.
А спасали предателя доктор
И высокий мужчина мед-брат.

Санитарка взглянула с тоскою
И отбросила к чёрту кулон.
В смерти тех, кто накрыт простынёю
Виноваты такие, как он.