Из лирики

Как может быть, кто может спорить,
Что ты так нежно-хороша,
Ковер так трудно разузорить,
Что ты молчишь, моя душа?

К другим подругам зная ревность,
Что я так страстно брал в букет,
В тебе одной была царевность,
Царям которой равной нет.

Кому мы отдавали силы,
И только вдумайся, куда,
Уже давно тебе не мил я,
Был милым, но бегут года.

Ты мне подшеила тогда
Навечно золотой бубенчик,
А я все кушал виноград
И обожал таких вот женщин.

Тебе мой грезовый поклон,
Я сознаю, в нем все пустое,
Бежать любовный марафон
Поверь, не самое простое.

Не имея намерения,
В этот раз я намерен,
Одари хризантемами,
Отвори ты мне двери.

+++

Я помню все, чего забыть нельзя,
Все то, что даже нечего и помнить,
Меня хотели много раз исполнить,
Но я остался жив, мои друзья.

Мне много женских душ дарило
Свою Любовь, свою печаль,
Как говорил Андрей Щадило,
Поднял бабло, бобрися вдаль.

+++

Простишь ли ты мои упреки,
Тебе обидные слова,
Я отбывал такие сроки,
Тут я молчу, ну, ты права.

Мой лучший друг! Моя святая!
Не осуждай моих затей!
Сбивалась в волки волчья стая,
Я Человек, я от Людей.

Не от тоски, не для забавы
Глоток бандитского огня
Был для меня дороже славы,
Всего все на свете для меня.

Просить я буду об одном
В своем величии больном,
Захочешь, я прикрою жало,
И соберу тебе фиалок?

В стихах моих нюансов мало
И лошадиные предъявы:
— Ты кто, скажи? — Я при своих!
Не проморозиться б, старик.

+++

Мы искренне страдали за порыв,
А воры нам прозрачно намекали,
Что жизнь пред нами в траурной вуали
Решала, скорбно муки отпустив.

И, показав ряд родственных гробов,
Грозила нам мечом своих пророчеств,
А ты, моя любовь, понять не хочешь,
О чем тоскует в «яме» старый вор.

Но ты не думай, я не буду
Былого трогать, где та кисть,
Чтоб снова «Шевроле Каприз»
К минувшим дням помчался будто.

Как в алфавите «А» и «Б»,
Так мы с ворами в нашей тайне,
Еще два слово о себе,
Я был с ворами не случайно.

Мои мечты, не знаешь их ты,
Крепконастоенный чаек,
Что фраерам орбиты ихние,
То Человеку невдомек.

Что может быть милей и проще
Делюги нашей, жизнь паля,
Как хворост, в Марьиной я роще
Совсем измучился, а зря.

Я шел этапом на «Пятак»
И не купил бы опаленных
В каких-то шелковых салонах
Ни индульгенций, ни присяг.