Пятница тринадцатое

Пятница, тринадцатое. Утро сеет
Свет сквозь тюль, и сад ещё в золе.
Не чёрный кот, а маятник немеет
На запотевшем, стынущем стекле.
Здесь время не бежит, а проступает,
Как влага сквозь побелку на стене.
Здесь тишина свой облик обретает
В дрожании воды на самом дне.

Пугают не разбитые приметы,
Не соль, просыпанная на порог —
А звук шагов, что не дают ответа,
И брошенный на стул сырой платок.
Здесь зеркало темнеет, как водица
В лесном, глухом, затянутом пруду.
И прошлогодних листьев вереница
Спешит навстречу этому же льду.

Чего же ждать? Ни грома, ни раската.
Сползает капля по стволу сосны.
Здесь пятница — не предвкушенье ада,
А долгий сон обратной стороны луны.
Лишь мокрый папоротник гнётся низко
Под ношей той, что не дана рукам,
И тянется по половицам склизким
Туман с реки к озябшим башмакам.

Оставь в покое зеркало, не трогай
Дыханьем ровным эту ртуть и гладь.
Мы все равны перед глухой дорогой,
Где ничего не следует менять.
Чем страшен день? Не датой роковою —
А этой дрожью в ржавой борозде,
Где мы стоим с протянутой рукою,
Забытые, как ливень на воде.

Побудь со мной. Пускай слепая сила
Ведёт отсчёт разбившимся векам.
Несчастлив день? Но разве в этом сила?
Здесь главное — ответить по счетам.
И видеть, как над мокрою дорогой,
Над временем, застывшим на бегу,
Зеркальным, невесомым, недотрогой
Стоит заря в разбуженном стогу.
И страха нет. Есть только ожиданье,
Что зеркало задышит и замрёт,
Стирая ветхой даты начертанье
В один туманный, долгий поворот.