На столе

На столе остывший чай и тишина,
Словно мир забыл, как надо говорить.
Он вернулся, но душа его больна —
Трудно заново учиться просто жить.

Не нужны медали, лавры и слова,
Только чтоб рассвет не пах огнём и гарью.
Чтобы детская, счастливая молва
Стала самой главной, лучшей арией.

Пусть теперь опорой будут тишина,
Тёплый хлеб, ладонь в твоей руке родной.
Чтобы эта страшная, война
Никогда не повторилась на земле.

А там, где ждали, — выцвели цветы
На подоконнике, что столько дней хранили.
Считали дни, считали все часы
И верили, когда о нём забыли.

В глазах у тех, кто выстоял в дыму,
Не гордость — только тень былой тревоги.
Они не скажут громко: «Я смогу»,
Но держат мир, когда ломают ноги.

Их сила — не в размахе и не в крике,
А в том, что не предали свой порог,
В простом узоре на родной накидке,
В тепле, что берегут из года в год.

Пусть эта боль не станет пустотой,
А превратится в память, что согреет.
Он снова учится дышать и быть собой,
И верить в то, что солнце всё же греет.

Пусть тишина теперь звучит добром,
А не молчаньем, сжатым от бессилья.
Он тихо скажет: «Я пришёл домой.
Я больше не бегу. Мне хватит силы».

И над уставшей, выжженной землёй
Взойдёт рассвет — неяркий, но счастливый.
А в доме пахнет хлебом и покоем,
И тень войны становится незримой.

Он смотрит на ладонь в твоей руке,
Как на единственное верное знаменье.
Пусть прошлое лежит на дне реки,
А здесь — сегодня, тихое спасенье.

Не ради славы, не за громкий стих,
А ради тех, кто не пришёл обратно,
Он будет жить за них, дышать за них —
Сквозь боль, сквозь страх, спокойно и понятно.

И пусть не сразу сходятся пути,
Пусть шрамы ноют в холод по ночам…
Он шепчет тихо: «Только не уйди.
Я всё пройду. Я научусь молчать.

Я буду слушать, как растёт трава,
Как ветер шепчет что-то у порога.
Я здесь. И этого сейчас довольно —
Держать твою ладонь. И верить в Бога».
© Наталья Фёдорова, 26.06.20