Режиссерский ход

Я помню те новогодние зимние каникулы 1974 года так ясно, будто это было вчера. Тогда мне было шестнадцать, я училась в десятом классе, и вся моя жизнь в те дни крутилась вокруг Молодёжного театра комедии — нашего МТК.

Воздух — густой, особенный.
Пахнет кулисами,
пыльными костюмами,
древесной стружкой
и предвкушением праздника.

Мы собирались каждый день к восьми утра — кто чуть раньше, кто впритык, но к девяти все без исключения должны были быть на месте, ведь в это время начиналось первое представление. В самые первые дни мы ещё немножко робели, перепроверяли всё по десять раз, будто боялись, что без этой суеты волшебство не случится. Кто-то поправлял грим перед маленьким треснувшим зеркалом, кто-то нервно перелистывал исписанные от руки реплики. А мы с Вовиком возились со своим реквизитом — и с каждым днём его становилось всё больше, он будто разрастался до невероятных размеров.

А потом в зал вбегали дети — и начиналось настоящее волшебство, которое будто подхватывало нас и несло вперёд.

Скатывались с фанерной горки,
обтянутой белой тканью.
Для них она была ледяной, волшебной.
Внизу — танцевальный зал
и огромная ёлка-сосна.
Её хвойный запах скреплял всё чудо воедино.

Мы с Вовиком играли пионеров, которые путешествуют во времени. По сценарию нас бросал в темницу кровожадный хан... А темница была прямо под сценой — просторное, залитое светом помещение с шершавыми стенами. Поначалу мы просто сидели там и тихонько болтали... Потом стали приносить с собой еду: бутерброды, сладости и кофе в термосе. И постепенно наш уголок превратился в маленькое уютное убежище, в свой секретный клуб.

Смех, эхом отдающийся в низких сводах.
Шёпот нашего тайного клуба.
Вкус пирожных с кофе.

И как-то раз мы так засиделись, так увлеклись разговорами и пирожными, что совсем потеряли счёт времени. Мы не слышали сигналов, не замечали, как бегут минуты, пока вдруг кто-то не спохватился: «Ребята, нам же пора на выход!». И мы вылетели из подземелья пулей, все в креме от пирожных, растрёпанные, смеющиеся, а зал уже хохотал до слёз. Кто-то потом даже сказал: «Так это же режиссёрский ход!». Мы переглянулись и рассмеялись: пусть будет так.

Аплодисменты,
звучавшие как самая лучшая музыка.

А в конце тех каникул нам выдали зарплату — 149 рублей. Я помню, как держала эти деньги в руках и не сразу могла поверить, что они мои...  В итоге я выбрала спортивный костюм из чистой шерсти — он стоил 40 рублей. Этот костюм стал для меня символом того, что я выросла, что могу быть полезной...

Это было счастье,
которое не придумаешь и не подделаешь.