Каховская 43

Оригинал Габриеля

Каховская, 43

Ты видел то, что возводил тщеславный Тит,
владенья Габсбургов, Рейкьявик и Лахор;
внушал себе, что в небеса вот-вот взлетит
как будто лебедь, белопенный Сакре-Кёр.
Ты видел, как верблюдов поит бедуин
и как на Кубе культивируют табак,
бродил в тиши меж древнегреческих руин,
где статуй Зевса - как нерезаных собак.
А небо зрело, становилось голубей,
был день парадно и возвышенно нелеп,
и на Сан-Марко продотряды голубей
у интуристов изымали лишний хлеб.
Ты в Сан-Хуане католический форпост
шагами мерял, сувениры теребя;
и выгибался томной кошкой Карлов Мост
над шумной Влтавой, выходящей из себя.
Ты видел Брюгге и скульптуры Тюильри,
поместье в Лиме, где когда-то жил Гоген...
Но -
Минск,
Каховская,
дом номер сорок три -
фантомной болью бередит протоки вен.
Так получается: сменив с пяток планет,
приблизив истины к слабеющим глазам,
ты ищешь родину, которой больше нет,
и для которой ты давно потерян сам.

Моё подражание

Кирочная 19

Я помню многое – что видел, где бывал,
И те гостиницы, в которых ночевал,
Те города – их сотни! – что дарили кров,
Перечислять их с благодарностью готов.
 Союз советский помню вдоль и поперек -
Бывал во Львове, посетил Владивосток,
Был в Апатитах, видел древний Ереван,
Да и в Европе посетил немало стран. 
Но главный город для меня назвать пора:
Построен волею великого Петра,
Такой глубокий он во мне оставил след,
Что без него меня как будто бы и нет.
И в этом городе есть Кирочная стрит,
Что с ранней юности в душе моей царит.
И хоть она же – Салтыкова-Щедрина,
Без этой улицы пуста моя страна.
Дом девятнадцатый на этой авеню
С особой нежностью я в памяти храню.
Здесь мое детство довоенное прошло,
И мне всю жизнь от этой памяти тепло.
Мой дом родной, открой мне свой колодец-двор,
Где все друзья как будто живы до сих пор,
Из подворотни та же улица видна,
И мать зовет меня обедать из окна.