Проект Аве Мария

Один дома – это нестрашно.
Страшно – это, когда один далеко от дома,
как в фильме «Аве Мария» молекулярный биолог Райленд Грейс
приходит в себя на борту космического корабля,
а оба других члена экипажа – Олеся Илюхина и Яо Лицзе мертвы.
Давай, расскажу тебе по порядку все, что видела в фильме,
в ритме семимильного кино, чтобы голос твой обрадовался замогильный.
Посубтильней мои фантазии, я хрупкая, нежная,
но все же я молекулярный биолог и мне интересно почему уровень солнечной радиации
начал снижаться, а все, потому что тауамеб не было обитающих в орбите планеты Венера
и способным противостоять астрофагам, заметным в инфракрасном диапазоне,
привезенным в зонде обратно на Землю, чтобы спасти Землю.
Все это «Линия Петровы».
Что случилось?
Глобальное похолодание было вызвано тем, что эти бактерии астрофаги ели солнце,
и проплеллировали себя таким образом перемещаясь в межзвездном пространстве.
Что оставалось землянам?  Никакого выхода,
кроме как говорят на английском языке “Hale Mary”, молитва во спасение,
безнадежный шаг, последняя ставка, последний бросок судьбе,
когда остальные возможности уже исчерпаны,
и ничего не делать хуже, чем предаваться мольбе.
И вот он просыпается, вскоре знакомится с другим инопланетянином,
его зовут Рокки (Алишер). 
Рокки похож на камень, крабоподобное пятиногое существо,
умеющее обрабатывать металлы,
и его корабль состоит из твердого ксенона –
а ты знаешь, что в нашей лаборатории мы изучаем газ ксенон?
Тут ксенон твердый,
на Земле ксенон в форме газа,
и мой друг создает шара-скафандра ксенонит, чтобы общаться со мной,
потому что его атмосфера непригодная для моей,
а моя для него,
но члены его экипажа тоже погибли –
ты бы видел какой огромный корабль у Рокки, корабелище! –
во много раз превосходящий земной.
Когда-нибудь ты поймешь, о чем я говорю.
В контейнерах с тауамебами утечка, корабль Рокки не может их удержать…
И я держу свечку за благополучие всего человечества,
и попозже напишу то, о чем тебе так хочется мечтать,
а пока я просто в криосонной спячке.

Музыкой консерватории
в космос улететь соизволили.
Если нотами ты этими маним,
значит мы с тобой на корабле взлетим.
Тяжеловесам видна луна, в любви компрессам неуловим,
из барокамеры давление мессам, я потом напишу блистательный интим.