Дыхание вечности...

       Татьяна больше не записывала свои стихи и небольшие рассказы в тетрадь, для этого у неё был ноутбук, который подарил ей сын. Развод освободил пространство, но не избавил от глухой стены чужого равнодушия...

       Единственным, кто молча подсаживался к ней или читал её стихи и прозу в интернете, был взрослый сын. Он чувствовал маму тоньше остальных - слушал внимательно, иногда хмурился, иногда кивал. - Вот про "время, застрявшее в проводах" - это мощно, мам, - неловко улыбался он, хлопая её по плечу. - Ты пиши. Не слушай никого. У тебя талант, я же вижу. Его поддержка была плотной и надёжной, как спасательный жилет.

       Она иногда встречалась с подругами и однокашниками. Но разговоры всё чаще сводились к обсуждению пенсий, скидок и здоровья. Когда Татьяна вскользь упоминала, что отправила подборку стихов в литературный журнал, за столом повисала пауза. - Тань, а за это вообще платят? Ну, за публикации эти твои? - Нет, Леночка. Сейчас поэтам не платят. Хорошо, если просто напечатают, а т о и надо самой платить. - А зачем тогда это нужно? - искренне удивлялась вторая подруга, Тома. - Тратить время, портить зрение по ночам… Ради чего? Ладно бы копеечка к пенсии капала. А так - пустой перевод здоровья. Занялась бы лучше чем-то полезным, вон, вещи на заказ вяжи, сейчас это модно, хоть подзаработаешь. Этот вопрос - "Зачем, если не платят?" - липкой паутиной тянулся за Татьяной всю дорогу домой. В мире, где всё измеряется рублями, пользой и квадратными метрами, её стихи выглядели как тяжёлое психическое чудачество. Бесплатное, а значит - бессмысленное.

       Вечером, в квартире воцарялась звенящая тишина, Татьяна стояла у окна. Слова подруг и равнодушный отмах дочери пекли обидой. Она смотрела на монитор... "Зачем?" - спрашивала она сама себя. В этот момент в мессенджер пришло сообщение от сына. Короткое, в его стиле: "Мамуля, скинь текст последнего рассказа. Почитаю."

       Татьяна улыбнулась. Слёзы, подступавшие к глазам, высохли. Она поняла, что её мир держится на этой хрупкой, но неразрывной связи с сыном и на внутренней потребности дышать рифмами. Пусть дочь не прочла ни строчки, пусть подруги считают рубли - её поэзия не была коммерческим проектом. Она была её личным способом оставаться человеком в мире, который слишком занят подсчётом выгоды. Она  подвинула поближе ноутбук и уверенно вывела первую строчку нового стиха - о ценности вещей, которые невозможно купить.

       Сын оставался её главной взрослой опорой, но тайным союзником Татьяны стал   внук, повзрослевший и искренно любящий свою бабушку. Внешне он казался типичным подростком: вечно в наушниках, уставший от школы, залипающий в телефоне. Но Татьяна замечала, как внук затихает, когда на кухне за чаем она начинает вспоминать истории из своей молодости или мимоходом рифмовать бытовые мелочи...

      - Ба, а что ты пишешь? - внук остановился у неё за спиной, заглядывая в экран. -  Да так, солнышко. Стихи. Твоя мама говорит, это глупости - слёзы и сопли. Но мальчишка вдруг серьезно посмотрел на неё: - Ба, это реально жёстко. Ну, в смысле - круто. Про "память вещей" - прямо жиза. У меня есть старое худи, я его выкинуть не могу, потому что в нём мне комфортней всего. Ты прямо... в точку попала.

       У Татьяны потеплело в груди. Любимый мальчик, выросший на коротких видеороликах и компьютерных играх, расслышал её смыслы. - Ты думаешь? - тихо спросила она. - Сто процентов, ба. Полный респект. У нас в школе на литре такую скуку читают, а тут прямо... по-настоящему. Ты давай, пиши ещё. И вообще, твои стихи и рассказы надо в учебниках печатать! Я, если хочешь, могу тебе помочь канал "в телеге" завести? Будешь туда выкладывать.

       Этот короткий разговор, это подростковое "полный респект" подействовали на  Татьяну сильнее, чем гипотетическое одобрение всех подруг-вместе взятых. Внук, её продолжение в будущем, признал её мир живым и важным!..

       Вечером, когда она осталась одна, Татьяна не чувствовала былой опустошенности. Вопросы подруг о деньгах и выгоде казались теперь мелкими и смешными. На её стороне были мужчины двух поколений её семьи: понимающий сын, защищающий её внук, и её собственное несломленное творчество. Она открыла чистую страницу. Мотивация больше не была проблемой. Внутри неё горел свет, который уже передался дальше. Татьяна улыбнулась и начала писать, зная, что её тексты теперь точно есть кому ждать.

       Татьяна больше не искала признания. Попытки объясниться с подругами остались в прошлом, а неоткрытые стихи дочерью больше не вызывали боли. Татьяна приняла эту реальность: она не станет всемирно известным поэтом, её книги не будут стоять на главных полках сетевых магазинов и это оказалось совершенно неважно. Она поняла главное: поэзия не была способом заработать, прославиться или кому-то что-то доказать. Творчество было её вторым "Я", её личным способом дышать, обрабатывать этот мир и оставаться собой. Она просто не могла не писать. Если бы у неё отняли ноутбук и телефон, она бы выкладывала строчки мысленно, шагая по тротуару, рифмовала бы шумы проезжающих машин и ритм капель дождя по стеклу...

      Почти каждый вечер Татьяна включала монитор, и комната переставала быть просто квартирой. Раздвигались стены, превращаясь в бескрайний космос, где действовали только её законы. И пусть этот космос по-настоящему видели всего два человека - взрослый, понимающий сын и несовершеннолетний внук, подаривший ей своё искреннее "респект". Этого было более чем достаточно. Два человека из будущего - это уже целое поколение, до которого она смогла докричаться сквозь глухую стену быта. На белом листе экрана появлялась первая строчка, за ней - вторая. Она писала для вечности, для себя, для того хрупкого света, который горел внутри неё вопреки всему. Она была счастлива...