Записки аристократа

Здесь и сейчас

Мы сидели с приятелем в одном из одесских кафе. Пили кофе. Говорили о жизни.

Разговор начался спокойно: о быстротечности времени, несовершенстве человека, морали, опыте прожитых лет. Чем дальше продолжалась беседа, тем отчетливее становилось: мы смотрим на один и тот же мир с противоположных берегов.

— Нам осталось так мало, — сказал он. — Мы уже не имеем права ждать благодарности. Нужно жить сейчас. Получать удовольствие сегодня.

— А что делать, чтобы исправить действительность? — спросил я.

— Путешествовать.

Он говорил уверенно:

— Турция, Италия, Испания, юг Франции, Северная Африка ждут нас.

Завтра он улетал в Турцию. Последние годы он полностью посвятил себя туристическому бизнесу. Я прекрасно понимал, что для него я — потенциальный клиент. Если бы я поехал вместе с группой, часть расходов на перелет была бы компенсирована.

Я не обижался.

Мне самому всегда хотелось увидеть древний Константинополь, пройти по улицам Византии, прикоснуться к истории Рима, Египта, древнего Востока.

Историк по образованию, я мысленно бывал там тысячи раз. Вместе с армиями, философами, императорами, паломниками. Я переживал рождение и гибель империй, анализировал причины их величия и падения.

Но мой пенсионный бюджет давно поставил предел подобным желаниям.

Я научился путешествовать силой знания.

Он этого не понимал.

— Нам осталось всего несколько лет, — продолжал он. — Что тебе дал твой альтруизм? Деньги? Нет. Славу? Да тебя забудут сразу после смерти. Какое будущее может сравниться с удовольствием сегодняшнего дня? Молодежь живет правильно — здесь и сейчас. А ты учишь их жить будущим.

Я улыбнулся.

— Возможно. Но ведь ты сам учишь сына помогать родителям, готовить, работать, уважать людей. Ты же не говоришь ему: иди ограбь соседа, если сегодня тебе так выгоднее.

Он махнул рукой.

— Ты опять про мораль. Наше время прошло. Нужно жить, как все. Учиться у успешных политиков, бизнесменов, молодежи. А не изображать из себя аристократа.

Мы опоздали на десять тысяч лет.

Таких людей сегодня даже не преследуют.

Ими просто перестали интересоваться.

…

По дороге мы объехали половину Одессы.

Я бесплатно отвозил его по делам: в консульство, на встречи с туристами, собирал вместе с ним документы, деньги, пил с ним кофе, который чаще всего оплачивал сам.

Он называл меня человеком, который не любит себя.

Иногда — простаком.

Иногда — почти открыто — лохом.

Я не спорил.

Потому что видел за этими словами не злость.

Он просто искренне не понимал моего способа жить.

…

Мы заехали в курортный комплекс, где проходил большой семинар одной коммерческой компании.

Около трехсот человек.

Большинство — мужчины и женщины пятидесяти-шестидесяти лет.

Они приехали не отдыхать.

Они приехали продавать надежду.

Именно там у нас неожиданно родилась идея будущей программы Союза Аристократов — народной дипломатии и культуры активного долголетия.

Иногда даже самые странные встречи рождают правильные мысли.

…

Я часто спрашиваю себя:

Почему я продолжаю дружить с этим человеком?

Наверное, потому что он умеет делать то, чего не умею я.

Он легко знакомится с людьми.

Соединяет политиков.

Организует проекты.

Издает журналы.

Создает общественные события.

Он живет настоящим моментом.

Я же почти всегда думаю будущим.

Он строит связи.

Я пытаюсь строить смыслы.

Он понимает выгоду.

Я ищу ценность.

Именно поэтому мы до сих пор интересны друг другу.

Ему нравится моя искренность.

Мне — его способность действовать.

…

Наши отношения построены не на сходстве.

На различии.

В зрелом возрасте начинаешь понимать:

дружба — это прежде всего дипломатия.

Не всегда согласие.

Чаще — уважение к чужому способу жить.

…

Мои духовные ориентиры — любовь, ответственность, культура.

Ему ближе успех, энергия, сегодняшняя победа.

Он никогда не читал философов, которыми восхищаюсь я.

Любовь для него — чувство, которое должно приносить пользу.

Для меня — это форма существования души.

…

Он спросил меня:

— Какая польза от того, что тебя знают тысячи людей в интернете? Сегодня тебя хвалят, завтра ругают. Разве это имеет значение?

Я ответил спокойно:

— Я не собираю лайки. Я сею семена. Не все они прорастают сразу. Но некоторые начинают жить спустя годы после того, как их перестают помнить по имени.

Он промолчал.

…

Сегодня мир действительно живет принципом «здесь и сейчас».

Но именно этот принцип часто приводит молодых людей к саморазрушению.

Удовольствие без ответственности быстро превращается в зависимость.

Свобода без нравственного основания становится новой формой рабства.

…

Я все чаще думаю:

существует два способа прожить жизнь.

Первый — взять от нее как можно больше.

Второй — оставить после себя как можно больше.

Первый заканчивается вместе с человеком.

Второй продолжается в других людях.

И если меня спросят, почему я продолжаю говорить о культуре, воспитании, благородстве, любви, милосердии, несмотря на насмешки, мой ответ будет прост.

Потому что цивилизации погибают не тогда, когда беднеют.

Они погибают тогда, когда перестают различать добро и выгоду.

Поэтому аристократ для меня — это не человек крови.

Это человек ответственности.

Перед детьми.

Перед культурой.

Перед природой.

Перед будущим.

Перед Богом.

Именно в этом я вижу смысл своего пути.

Князь-Цыцак