Лики и личины

Драматическое погружение вглубь веков сквозь призму одной иконы. Настоящий поэтический монтаж времени, где на одном полотне сталкиваются Святое Семейство, благоговение лихого разбойника и леденящая слепота первосвященника.
Стихотворение о том, как перед лицом космической катастрофы и пролитой Божественной Крови рушатся скалы, но каменеют человеческие сердца. Глубокое размышление о милосердии, истинной вере и страшной маске надменной гордыни.

ЛИКИ И ЛИЧИНЫ.

Святые Небеса, во время службы
Я бросил взгляд (и не был потрясён!)
На лик Христа: в глазах любовь и дружба,
А на устах мазок неровный нанесён.

Как будто сгусток крови от удара
Страдальцу нанесён был из-за нас,
И тут же, словно кадры из кошмара,
Туринской плащаницы вспышкой — враз!

Я не успел понять, что происходит,
Как будто гладко сложенный коллаж
Меня во времени удачно водит —
Взаимно согласованный монтаж.

И протянулась цепь ассоциаций:
Святое Трио и разбой в пути,
Восторг и милости, достойные оваций!
Тут что-то неземное – ощути!

Главарь был очарован – лик Младенца
Его благоговением пронзил!
Он не позволил брать ни полотенца
У этих путников и с миром отпустил…

И вот, лицом к лицу, они напротив —
Вольный Узник и архиерей.
К своим пришел, страданием наполнив
Святую Чашу за грехи людей.

Лицо Христа теперь – сплошная рана,
Не тронула сердец чужая боль,
И на кресте, поодаль, где-то справа,
Висел разбойник, сыгравший свою роль.

Я всматриваюсь и удивляюсь:
Лихой злодей не тронул беглецов,
Перед его поступком преклоняюсь,
Но тот «служитель» Божий – он каков?

Взирает на Распятие надменно,
Взметнулись гордо скулы снизу вверх,
Черты лица жестоко-вдохновенно
Печатью властной озирают всех.

Его не испугала тьма Вселенной –
Он сызмальства душою потемнел!
Земля стонала: Кровью драгоценной
Дробились камни! Только он черствел.