Лодочник

Однажды я превращусь в Харонову собеседницу
Мы друг другу кивнём, будто знакомы уже веками,
Будто его слёзы я слышала на облупившейся лестнице
И его плечо задевала нагретыми у батарей руками.

Я помню, что это не он просыпался в беззвёздной осени
Чтоб было, к кому бежать и шептать в волнении на ухо,
Что не его локоны время скрывало искусственной проседью
И чей-то чужой дом ни разу закрыт не был наглухо.

Не его откровения были загублены водосточными трубами
И не ему приходили те сообщения летом после двенадцати
Иному истерики адресованы по-младенчески глупые
И не тот силуэт ожидали с цветами среди заснеженной станции.

И на месте фигуры с кормы в призрачно-белом саване
Были всегда другие – те, чьи лица стирает посмертная память
Я плыла бы в мир мёртвых, как сейчас по глубинам разума плаваю
И фотоальбом прошлых лет за забывчивость изредка проклинаю.

Я всегда была с ними, чей мир был темнее цветных сновидений
Им дарила лучи отражённого света из запылённой форточки,
Но, оказавшись в лодке адепта прощальных полуночных бдений,
Смогу только блики разглядывать, сидя у дна на корточках.

Только лодочник помнит всех, кого я оставлю за гипсовой маской
И против не будет, когда я решу напоследок к ним обернуться.
Он печален о тех, кто гибели ждёт как спасенья в волшебной сказке
И, может, вздохнёт о той, что любила жить, но больше не может проснуться.