Челобитная протопопа Аввакума, царю Алексею Михайл

Дозволь, царь-государь, свет Михайлович,
Поделиться с тобой словом искренним.
Ей, не лгу-не лгу! Хоть на Страшный суд,
Пред самим Христом стану в трепете!

Я пишу тебе из тюрьмы своей-
Из кротовой норы - из земляночки.
В коей год уж гнию, сытость позабыв.
Божий свет, у меня, здесь с копеечку.

Но сейчас не о том. Я к мученьям привык.
К чудесам, вот, привыкнуть труднёхонько:
Было в этом году, да в Великий пост
Со мной, верь - не верь, чудо-чУдное!

В первый день поста, по привычке своей,
Не вкушал я и хлебца ни крошечки
И во вторник - то ж, и во среду- то ж.
С десять дней, считай, сыт был голодом.

Тут озноба, зла, проняла меня.
Дрожь такая, что зубы повыбило.
И от дрожи той, уж прости, но скажу,
Стал понос меня дошлый изматывать.

И настолько мне было муторно:
Впал в отчаянье, смерти был уж рад.
Только чётки вращал, да на память читал
Всё, что Дух святой нам в Псалтирь занёс.

Вот вторая неделя к пятку подошла.
Вдруг по Божьему благоволению,
Стал я странно расти - распростёрся весь,
Так, что небо с землёй уместил в себе!

Звери, птицы - во мне, ветры с тучами;
Полевые цветы, камни - яхонты,
Горы, реки, моря, страны дальние -
Вижу всё в себе - не нарадуюсь!

Так почти с полчаса или боле шло,
То, что словом обычным не выразишь,
А потом, я в мгновенье обычным стал.
Только радость та - хворь всю выгнала!

...Видишь, царь- государь, ты владетель Руси,
А мне Бог, за страданья и муки,
Землю всю подарил, небо всё подарил,
Светом горним одел, дал прозрение:

Ты, от здешнего царства, в посмертье, возьмёшь
Только гроб свой да чистенький саван.
Я же, червь, что под никоновым сапогом,
Не сподоблюсь ни гроба, ни савана:

Наги кости мои, растерзает зверьё,
Разметают их птицы небесные...
Так добро и любезно мне будет лежать
На земле, Божьим светом укутанным,

Что воскликну, к тебе, я оттуда сюда:
"Видишь, солнце - моё! И земля, вся, - моя!
Куда взгляд не уткнёшь - всюду свидимся!"
И с того - мне тепло,  с того - мне светло,

И с того - я прощаю всех с радостью!