Несколько случаев моего детства

­Хрустальные дороги детства

Посвящается светлой памяти моего дорогого отца Гамзатова Мажитбека Гамзатовича

Глава 1. Родина в сердце

Детство у меня было удивительное. Я родилась в самом красивом месте на свете — в Самурской долине, у подножия белоснежного Сумрая, среди диких гор и утесов с головокружительными ароматами полевых цветов. Это было недалеко от Каспия, где в каждом камне и в самом воздухе ощущался дух Всевышнего… Прекрасное, беззаботное время в окружении любящих родителей, братьев и сестер. Сейчас, вдалеке от родины, я часто вспоминаю те годы — мое прекрасное детство. Некоторыми случаями из него мне хотелось бы поделиться.
Мой отец работал бригадиром в нашем колхозе. Он был добрым, любящим человеком с прекрасным чувством юмора. Никогда никому ни в чем не отказывал, всегда помогал людям и нас, детей, учил быть добрыми, чуткими и отзывчивыми. Колхоз в селе был огромным, а потому и поголовье скота — внушительным: отары баранов, стада быков, коров, табуны коней и охранные собаки.
С наступлением холодов животных отправляли в Калмыкию, на уланхольские зимние пастбища, а с приходом тепла пригоняли обратно в село. Там, далеко в горах, их пасли пастухи, верными помощниками которых были кавказские овчарки. Необходимую медицинскую помощь отарам оказывали прямо на месте. А вот коням и собакам ветеринарные процедуры проводили в селе, в специальном загоне около нашего дома, после чего собак уводили обратно к пастухам на пастбища.
Это были крупные, безумно красивые кавказские овчарки. Мы, дети, были от них в полном восторге, постоянно играли и радовались вместе с ними. Но бывало, что некоторые псы самостоятельно прибегали с гор к нашему дому, и нам приходилось уводить их обратно.
Одна собака появлялась в нашем просторном огороде, где стояли двухэтажный дом и отдельная летняя кухня, чаще остальных. Привязать ее было невозможно. Кормила ее в такие моменты только мама, поэтому к себе собака подпускала исключительно ее. Даже если овчарку отводили обратно в горы, на следующий день она снова оказывалась у нас во дворе. Подходить к ней нам, детям, строго запрещалось — она была очень злой.
Одним летним днем мама попросила нас с братом нарвать черешни в огороде, а сама ушла по делам. Мне тогда было 12 лет, а брату — 14. Мы послушно отправились выполнять поручение. Но прямо под черешневым деревом сидела она — та самая злая собака. У нее тогда как раз были щенки, и мы надеялись, что она останется с ними в будке, но не тут-то было. Стоило нам попытаться приблизиться к дереву, как она принималась лаять и рычать. Словом, все наши попытки оказались безуспешными.
В этот момент за братом пришли мальчишки и позвали его на улицу поиграть. Перед уходом он предупредил меня, что без взрослых подойти к дереву не получится, и посоветовал вернуться в дом. Я ответила: «Хорошо».
Но как только брат ушел, во мне взыграло упрямство. Я подумала: «Сейчас я покажу ей, кто в доме хозяин!» Взяв палку, я стала медленно, со страхом, но шаг за шагом уверенно подходить к собаке. Сердце замирало, но я шла вперед, думая: «Будь что будет».
Когда я приблизилась, овчарка начала яростно лаять, рычать и метаться. Но я твердо встала прямо перед ней и громко, уверенно скомандовала: «Молчи и сядь на место! Вообще, кто ты такая? Ты — собака, а я — человек! Будешь много лаять — заберу у тебя щенков!»
К моему огромному удивлению, она вдруг успокоилась. Собака послушно села и посмотрела на меня так, будто и в самом деле всё поняла. Я спокойно забралась на дерево, набрала черешни и вернулась на землю, чувствуя невероятную гордость от того, что сумела победить свой страх.
Правильно говорят: у страха глаза велики. Но еще тогда, в двенадцать лет, я поняла: если посмотреть страху прямо в глаза, окажется, что в жизни нет ничего по-настоящему пугающего. Даже смерть не страшна, ведь для кого-то это просто дорога в рай, а для кого-то — в ад. Выход есть всегда, безвыходных ситуаций не бывает. Главное — это желание и стремление к лучшему, а остальное обязательно приложится…

Глава 2. Сила отцовского благословения

Был прекрасный солнечный день. Мы с младшим братом Алимурадом рано утром решили пойти в горы за лесными ягодами. Поднимались обычным, уже проверенным путем. В тот день с нами был красивый черный арабский скакун по кличке Менес. Он был до такой степени диким и горячим, что даже на месте стоять не мог — всё время подтанцовывал…
В горах мы с Алимурадом провели чудесное время: собрали чернику, землянику и ежевику, набрали в несколько фляжек ледяной родниковой воды, а по дороге домой нарвали маме полевых цветов и молодой крапивы для чебуреков. Но тут я решила укоротить нам путь, так как уже начинало смеркаться, а вернуться домой нужно было успеть до полной темноты.
Если бы мы возвращались обычной дорогой, то вместе с конем пришлось бы идти через гору, затем спускаться в долину, делать большой обход, искать безопасный участок без валунов и переходить реку вброд. Лишь оттуда тропа вела прямо к дому — это было очень далеко. Укороченный же путь пролегал по этой же стороне: не пересекая реку, можно было осторожно спуститься по крутой скалистой тропе.
Однако этот спуск таил в себе огромную опасность для человека, не говоря уже о коне.
Тогда я об этом не думала, мне просто хотелось побыстрее оказаться дома. Сейчас, вспоминая тот случай, я содрогаюсь от ужаса. Словом, ни о чем не размышляя, мы двинулись по короткому пути. Коня я вела за собой на узде, а сама шла впереди, помогая младшему брату.
Пройдя немного, я с ужасом поняла, что мы угодили в полную ловушку. Повернуть назад было невозможно — коню на узкой тропе просто негде было развернуться. Ноги уже не слушались и подкашивались от испуга, а подковы Менеса со страшным скрежетом скользили по гладким скалам. Я отчаянно надеялась на чью-то помощь, но вокруг не было ни единой живой души. Чувство вины перед братом давило на меня сильнее, чем страх за собственную жизнь.
Несколько раз мы с конем едва не сорвались в пропасть, но, хвала Всевышнему, брата мне удалось вывести вперед, и он был уже в безопасности. Задыхаясь от слез, я до последнего мертвой хваткой держала коня за узду. Я знала: если выпущу поводья — потеряю его навсегда. Если бы с Менесом что-то случилось, я не смогла бы больше смотреть в глаза родным, особенно отцу. Такого позора я бы просто не перенесла — это всё равно как если бы летчик вернулся на аэродром без своих пассажиров.
Не переставая молиться и восхвалять Всевышнего, я упрямо шла вперед и повторяла про себя: «Я дочь Мажитбека, и Всевышний не оставит меня ради его доброты и широты души». Эти мысли возвращали мне силы и уверенность. Мы продвигались шаг за шагом, очень медленно, и, хвала Всевышнему, спустились благополучно.
Как только мы пришли домой, брат сразу убежал играть с мальчишками. Отец, едва взглянув на меня, всё понял. Он резко встал и с тревогой спросил: «Что случилось?» (Наверное, в тот момент он подумал о самом плохом).
Мама была рядом… Я не знала, как всё объяснить, поэтому начала с самого начала и рассказала всё как было. Родители от услышанного пришли в ужас. Мама со слезами на глазах вспомнила, что однажды на той самой тропе мужчина сорвался в пропасть вместе с конем.
«Но видишь, — оправдывалась я, — мы целы! И вообще, бабушка говорит: если отец гладит детей по утрам по голове и благословляет, то у них прибавляется ума и с ними ничего плохого не случится. Так что отец нас утром погладил и благословил, значит, с нами ничего и не могло произойти».
Когда я это сказала, отец тепло улыбнулся, крепко обнял меня и тихо произнес: «Больше так никогда не делай».

Глава 3. Музыка Лезгинских гор

Однажды по просьбе мамы отец организовал большой поход в горы, к белоснежному Сумраю. Мама не была там уже очень давно, так как эта вершина находится далеко от нашего села. В течение недели отец тщательно всё подготавливал, прекрасно зная, что одной нашей семьей дело не обойдется: к нам обязательно присоединятся друзья, родственники и соседи с детьми.
Ранним утром, точнее, в четыре часа, пока еще не взошло солнце, мы собрались в дорогу. Выйти нужно было пораньше, так как по жаре передвигаться тяжело, а путь предстоял неблизкий. Те, кто не мог одолеть такое расстояние пешком — все взрослые женщины и некоторые мужчины, — ехали верхом на конях.
В дороге было очень весело. Взрослые вспоминали интересные случаи из жизни, вокруг было много шуток и искренней радости. Время от времени мы делали привалы, чтобы передохнуть. Ближе к вечеру наша большая компания добралась до высокой вершины ТIынал, которая находится совсем близко к Сумраю.
Когда мы поднялись на нее, перед нами открылся изумительный вид. Стоя там, чувствуешь, будто весь мир лежит у твоих ног, а ты возвышаешься над ним. От этой невероятной красоты величавых гор, покрытых ковром из разноцветных полевых цветов и диких плодов, захватывало дух и замирало дыхание. Все на какое-то время замолчали, завороженно глядя вперед, и каждый думал о чем-то своем.
На горе Верхик, расположенной прямо напротив, мы увидели множество других отдыхающих, а чуть в стороне пастухи пасли отары овец. У нас в горах это обычное дело — люди часто ходят на вершины большими компаниями: кто просто отдохнуть, кто за ягодами, а кто на охоту. Нам нужно было попасть именно туда, к той группе людей на противоположной горе — там нас уже ждали.
Но чтобы добраться до них, следовало сначала подняться еще выше, к самому Сумраю, затем спуститься вниз к бурной горной реке и только после этого подняться на соседний склон. Едва мы прошли еще немного, как с противоположной стороны донеслось звонкое пение женщин, которые приветливо махали нам руками.
Наши женщины тоже стали петь им в ответ — у нас в горах часто так поют. Пока мы шли, они переговаривались песнями, а позже мы все остановились, чтобы послушать их. Наши красивые, грациозные, как газели, лезгинские женщины пели так божественно и прекрасно, что сердце трепетало от чистого удовольствия. Все слушали их как завороженные, и я заметила, что у некоторых на глаза навернулись слезы. Тогда мне казалось, что сам Всевышний вместе с ангелами слушает их и восхищается.
Это музыкальное волшебство продолжалось около часа. Потом потихоньку все встали и молча пошли дальше. Вскоре мы подошли к ручью, который берет свое начало из белоснежного Сумрая, — к тому самому вечно заснеженному месту, которое так мечтала увидеть мама. Там мы расчистили верхний слой грязного снега и попробовали его. Сюда приходит много местных жителей и туристов, чтобы полюбоваться первозданной красотой и отведать этот снег — мархал, ведь говорят, что он исцеляет многие болезни.
Затем мы перешли на гору Верхик, где вместе с ожидавшей нас компанией разбили большой лагерь. Там мы отдыхали три незабываемых дня: жарили сочные шашлыки, готовили традиционный чабанский хинкал, пели песни и всем сердцем вдыхали чистоту и красоту горной природы. А еще мы по очереди смотрели в бинокль на то, как высоко на склонах бьются дикие муфлоны — зрелище поистине потрясающее! Это были прекрасные, счастливые дни.
Сейчас, побывав во многих странах и удивительных местах, я могу с абсолютной уверенностью сказать: лучше голосов наших женщин и прекраснее наших родных мест я на всем свете еще не встречала.
Я бесконечно благодарю Господа за то, что я лезгинка, что родилась в лезгинской семье среди этих чистых людей с открытыми глазами и добрыми сердцами, которые прозрачны, как наша хрустальная река Фулфан. Я всем сердцем люблю свой маленький, но обладающий огромной душой и вековой мудростью народ, подаривший миру завораживающий танец лезгинку и множество выдающихся, знаменитых людей.

Лезгины, да благословит вас Аллах, где бы вы ни находились!

Praga © Copyright17/05/2010