Метафизика зла

Мы склонны видеть в собственном – ответ,
смещая в тень и волю, и запрет;
в другом же – форму, вынесенный суд,
как будто в нём заранее живут
не обстоятельства, а неизменный абсолют.

Так возникает первый тихий сдвиг:
«я прав» – себе, другому – лживый лик,
и в этом драматическом изломе
ещё нет зла – погрешность лишь в приёме,
в несовпадении дыханий и границ.

Есть звук чужой, нарушивший предел,
есть свет, что в темноте ночной горел,
есть то, что без намеренья живёт,
но ранит нас, едва произойдёт.

Но дальше – без заметных перемен
во внешнем ходе – смена прежних сцен:
не строятся поступки как ответ,
не восстановят равновесье, нет –
они смещают цель и направляют вред.

Не звук, носитель звука
попадает под удар –
ещё не крик – но мир уже знаком
с иным законом: мера не важна,
причина с целью больше не дружна.

Зло возникает – не как сущность, не как весть,
а как утрата соответствий, злая месть,
как образ боли, что творится ради боли,
и выбор сделан в пользу этой роли.

Всегда есть пауза – короче, чем строка,
почти незримая для слуха и зрачка,
в которой мысль могла бы удержать
другого в качестве того, с кем можно стать
не другом – но хотя бы не врагом.

Но если этот мимолётный срок
для мысли слишком призрачен и строг,
приходит, с каждым шагом тяжелей,
усталость различать среди людей
того, кто равен, пусть и не похож.

В тот миг, когда, прозрев свой путь,
назад ещё возможно повернуть, –
был сделан шаг, и выбран был разгон,
движенье предпочли, а не заслон.

И в этом выборе, лишённом колебанья,
зло обретает форму и названье –
не в поводе и не в исходной тесноте –
в неспособности остановиться на черте.

2026