Волчье полнолуние. рассказ

Часть 1. Кровавый след на снегу

Стальной зуб капкана захлопнулся в самой гуще колымской уремы. Звук получился коротким, сухим и плоским - промороженная столетняя тайга сожрала его мгновенно и без остатка. Посёлок Кедровый уже вторую неделю сидел в глухой осаде. Началось всё с Громова, приискового добытчика. Лайки Громова наотрез отказались идти к ручью, уперлись, подняли дикий, утробный вой и начали пятиться в кусты. Самородного старателя нашли там же, на берегу. Местные мужики, которых удивить в этой жизни было трудно, только молча сплевывали под ноги, глядя на то, что осталось от человека. Кости парня превратились в месиво, а горло было выдрано аккуратно и страшно, будто по нему прошлись тяжелыми гидравлическими кусачками. А на ветках лиственничного стланика ветер трепал клочья жесткой бурой шерсти, от которой несло застарелой псиной и химической, приторной гнилью.

По Кедровому тут же поползла привычная таежная муть. Старожилы из местных начали вполголоса поминать Амикана - то ли древнего духа, то ли оборотня из местных сказок, который якобы спускается с гольцов, если люди начинают жадничать и брать от тайги лишнее.

Магаданский опер Дмитрий Иркит в духов не верил по определению. Должность не позволяла. Он прилетел в поселок три дня назад на попутном Ми-8 - высокий, сутулый от привычки вечно прятать нос от колымского ветра, с тяжелым взглядом серых, будто выцветших на морозе глаз. За спиной у него болтался привычный и безотказный карабин СКС. Иркит за свою практику привык искать шкурный человеческий интерес даже там, где свидетели хором голосили о нечистом, неистово крестились или гремели шаманскими бубнами.

Осматривая место второго нападения - девчонку-радистку забили прямо на рабочем месте, разворотив всю радиостанцию, - он зацепился взглядом за деталь, которая напрочь ломала всю красивую сказку про таежного монстра. Рядом с огромными когтистыми вмятинами, похожими на волчьи, но размером с хорошую сковороду, четко отпечатался двойной ровный штрих. Охотничьи лыжи. Подбитые камусом.

- Звери на камусовых лыжах не бегают по тайге, Савелий, - негромко, одними губами сказал Иркит местному егерю. Тот стоял рядом, шумно дыша густым паром в заиндевевший воротник брезентовой штормовки.

- Тайга большая, лейтенант, - хмуро буркнул Савелий, поправляя капюшон. Но глаза егеря при этом беспокойно и как-то лихорадочно бегали по верхушкам деревьев.

— Ты тут и не такое увидишь, если поживешь тут. Поворачивать надо к зимовью, Дмитрий. Метель дует, через полчаса здесь такую круговерть устроит, что в трех шагах деревьев не увидишь. Погибнем ни за хрен собачий.

Иркит спорить с ним не стал, но явное предупреждение пропустил мимо ушей. В разгромленной радиорубке среди кусков изоляции и искореженных плат он все-таки нашел то, зачем пришел. Из старой тетради Громова вырисовывалась банальная и грязная история. Полгода назад Громов с парой подельников вчистую обули своего напарника - молодого спеца, приехавшего на прииск из какого-то закрытого оборонного ЗАТО. Отобрали тяжеленный уникальный самородок, а самого парня бросили замерзать в глухом распадке. Но тот выжил каким-то чудом, сам себе пальцы обмороженные охотничьим ножом отхватил, чтобы гангрену остановить, выполз к людям и потом исчез. А теперь кто-то очень технично, без суеты и лишней свидетелей, закрывал старые долги.

Вечером детектив сидел в избушке у Савелия, обжигая пальцы о кружку с крутым, черным как деготь чефиром. Сам хозяин сослался на то, что надо перетряхнуть силки и ушел в ночь. Иркит, повинуясь старой ментовской привычке доверяй но проверяй, подождал минут десять, а потом подошел к тяжелому деревянному сундуку в углу избы и откинул кованую крышку.

Никаких силков там не было. На дне лежали жесткие кожаные ремни со следами бурой подсохшей крови, старая серебряная бляха с непонятными туземными клеймами и, что самое интересное, пустые ампулы с маркировкой спецлабораторий Минобороны. Тяжелые армейские психостимуляторы для спецподразделений, наглухо отключали болевой порог и тормозные механизмы психики бойца. Выходит, что и Савелий...

Внезапно дверь избы отлетела в сторону от удара ноги.

На пороге стоял Савелий. Точнее, то, во что он стремительно превращался, буквально меняясь на злазах. Человеческого в нем почти не осталось. Плечи уродливо, неестественно раздались вширь, брезент куртки лопнул по швам. Пальцы со страшным хрустом вывернулись, превратившись в роговые, костяные серпы, а лицо свела судорога такой дикой, звериной ярости, что у Иркита внутри похолодело. Глаза егеря горели ядовитым, фосфорическим желтым светом. Боевая экспериментальная химия сняла все биологические предохранители, пробудив в его организме скрытые мутагенные резервы.

Существо глухо, утробно зарычало, припадая к полу. Дмитрий, не теряя секунд, вскинул свой СКС, но тварь рванулась вперед с прытью атакующей гадюки. Когтистый удар наотмашь пришелся прямо по карабину. Оружие выдержало, но затворную раму согнуло мощьного ударом твари, намертво заклинив металл. Сила толчка швырнула Иркита спиной на узкое окно зимовья.
Дмитрий вылетел наружу, спиной пересчитав бревна завалинки и покатился кубарем по жесткому насту. Стеклянное крошево впилось в его лицо, из легких выбило воздух, а в голове сильно зашумело. Но он мгновенно перекатился на живот, лихорадочно дергая затвор. Бесполезно. Железо заклинило намертво. В магазине оставался последний патрон, но дослать его в патронник механическим путем было уже невозможно, затворную задержку перекосило намертво.


Часть 2. Один на один с тайгой

Метель разгулялась не нашутку и в полную силу, безжалостно стигая детектива по лицу жесткой, как дробь, снежной крошкой. Куртка на его спине мгновенно встала колом от замерзшего пота. Сзади, ломая кусты и с хрустом пробивая плотный наст снега, пер по его следу буром оборотень. Тяжелый, раскатистый бег преследователя приближался с каждой секундой.

Дмитрий шел ритмично на автомате, переодически проваливаясь по колено в скрытые под снегом завалы. Дыхалка уже работала на пределе и морозный воздух обжигал его бронхи, словно раскаленный свинец. Наконец, он выкатился на открытый пятачок поляны, которая обрывалась крутым, глухим распадком. Всё. Приплыли. Бежать дальше некуда.

Он резко развернулся спиной к обрыву и лицом к лесу. Времени на панику у Дмитрия не было, включился сухой, злой рабочий азарт старого оперативника, попавшего в переделку. Из темноты между лиственницами медленно, покачиваясь из стороны в сторону, вывалилась массивная сутулая фигура. Луна, прорезав мрачные тучи, выдала картинку во всех деталях, шерстяная морда, капающая слюна и два желтых прожектора вместо глаз. Тварь тяжело дышала, выталкивая из пасти клубы пара, замешанного на густом химическом амбре. Монстр тоже не дурак, почуял гад, что добыча прижата к канатам и медлил, смакуя ситуацию и примеряясь для финального броска.
Иркит опустил бесполезный теперь карабин, перехватив его обеими руками за ствол, как дубину. Сталь обжигала ладони даже сквозь перчатки. Палец правой руки он осторожно держал на спусковом крючке, ведь это был его последний, безумный козырь. Затвор заклинило в полуоткрытом положении, но патрон лежал на подавателе. Если удар прикладом окажется достаточно сильным, инерция могла дослать патрон и сорвать боек. Шанс один на сотню, чисто гипотетический, но других у него не оставалось.
Мутант коротко и хрипло взревел, взрывая когтями белый снег и пошел прыжками в атаку, перемахивая разделяющие их метры в один стремительный полет.
Время для Иркита в этот самый момент как будто загустело, превратившись в тяжелый кисель. Он отчетливо видел летящую на него тушу, разинутую пасть и костяные серпы когтей. Опер не шелохнулся. Он дождался идеальной точки сближения и со всей силы, вложив в удар весь вес своего тела, встретил морду твари сокрушительным ударом тяжелого приклада.

Удар получился страшным. Металл встретился с костью. И в эту же долю секунды физика сработала так, как надо, от дикого сотрясения искореженную затворную раму сорвало со стопоров, затвор силой удара устремился вперед и вогнал патрон в гнездо, тем самым наколов капсюль.

Грохнул выстрел, короткий и хлесткий, как удар бича. Карабин разорвало прямо в руках, но пуля калибра 7,62 ушла точно по адресу, снизу вверх, под нижнюю челюсть злобной твари, разворачивая ее черепную коробку. В тот же миг стокилограммовая масса оборотня по инерции снесла Дмитрия с ног и они вместе покатились кубарем в темный зев распадка, собирая боками встречные камни и ветки.

Когда Дмитрий очнулся, в ушах звенела глухая и мертвая тишина. Метель уже унялась так же внезапно, как и началась. В небе висела чистая колымская луна, такая же холодная, как и советский четвертак. Правая рука намертво, до судорог сжимала обрубок деревянного приклада, а левое плечо горело адской болью, ключицу он все-таки сломал при падении.

В паре метров от него в сугробе лежало тело Савелия. Химический трип закончился вместе с его смертью, мутация стремительно ушла назад, шерсть исчезала, превратившись в обычную бледную кожу человека. В груди Савелия чернела рваная дыра от пули СКС, которая прошила его навылет.

Иркит попробовал приподняться, но сморщился от резкой боли и грязно выругался сквозь зубы, его левую ногу намертво придавило тяжелым телом мертвого егеря.
Он посмотрел на свои руки, ободранные и в запекшейся крови. Страха не было. Была только дикая, звенящая усталость человека, который сумел при одолеть невозможное и честно выполнил свою работу. Городская логика и советский карабин в итоге оказались надежнее, чем вся эта деревенская чертовщина. Человек на своей земле все равно оставался главным хищником, что бы там ни придумывали суеверные обыватели. Где-то далеко за сопками протяжно завыл обычный, серый таежный волк. Иркит откинул голову на снег и выдохнул струю пара, закрыл глаза. Таперь надо как-то выбираться к людям и писать рапорт.