одну любил

Одну любил, но только взглядом трогал,
с другой ночами к звёздам улетал,
а с третьей жил — и вдаль вела дорога,
которой я почти не замечал.

Мне не понять возможностей природы
и самого себя мне не понять...
На фоне ограниченной свободы —
из этих трёх — какую же обнять?

Иль притаиться в страсти мне кипящей?
Синонимом ли слова стать «успех»?
Раздеть ли ту, что стала настоящей,
или мечтать о той, что дальше всех?

Вот с этим грузом и с больным сознаньем
мы вынуждены как-то выживать —
в процессе наслажденья мирозданьем
за жизнь детей бояться и дрожать.

И на исходе выбор очевиден —
ведь, кровь свою однажды передав,
по жизни должен и навеки слитен,
в переживаньях сердце изорвав.

Порой прочнее женской пуповины
нить, что детей связала и отцов —
сопряжены с потомками мужчины
по образу-подобию творцов.

Отцовство — это нет, не материнство,
мужскую долю нелегко понять:
честь, верность слову, личности единство —
и плоти зов, что трудно обуздать.