Картошка

Руками тощими, пугаясь хруста веток,
Забыв про то, что мины здесь кругом.
Мальчишка, возрастом почти что  восьмилеток,
Как крот заправский роет чернозём.

Едва лучом рассветным день забрезжил в небе
И тихо спали даже петухи.
Мечты о жареной картохе с черствым хлебом,
Его на поле это привели.

Пред самою войной тут зацвели угодья,
Кипела жизнь, солярки дух летал.
Кобылу дряхлую за крепкие поводья
Мужик лихой так резво понужал.

Потом бомбежкой землю русскую накрыло,
Стонала Мать, хрипела и ждала.
Сапог топтал её, фашистов рыли рыла,
Богатый урожай не отдала.

Хранила, берегла для этого мальчонки,
Чтоб досыта кормить всегда его.
Пришел он не один, была с ним собачонка -
Резвилась, не боялась ничего!

Вдруг шорохи в траве и фразы на немецком:
«Хэй русиш швайн!» и «Шнеля хэндехох!»
Пацан так и застыл на поле под Донецком,
Язык во рту в мгновенье пересох.

Спиной он к смерти был, привстать с колен пытался,
Ей только захотел взглянуть в глаза!
Фашист быстрее был и выстрел вдруг раздался,
В миг брызнула кровавая слеза!

Вцепился крепко пес убийце прямо в шею,
Пока тот не издох не отпускал,
Но рана в животе и хватка все слабее -
Друг пасть не открывая умирал.

Лежат теперь вдвоем в кроваво-черной луже
И смотрят друг на друга не дыша…
Пусть Мать - сыра земля укроет их от стужи
И будет вечно памятна Душа.

© Николай Янин |НеПоэт| 06.06.2026