всё равно, что бутылка вина...

Много лет жил беспечно на свете я,
Обручальных не зная оков.
И измены мои не трагедия,
Потому что они не любовь!
Мне случайной подружки объятия
Все равно, что бутылка вина.
Но, боюсь, что тебе не понять меня -
Одиночество – тоже война!*



Она поставила чашку на подоконник. Кофе с корицей чуть остыл — она не спешила.
За окном неспешно несла свои воды её родная река — могучая, спокойная, будто знала все северные секреты и никому их не выдавала.
 А город за её спиной жил своей обычной жизнью: гудели машины, хлопали двери, кто-то торопился, кто-то просто стоял и смотрел вдаль, будто надеялся разглядеть за поворотом что-то важное.

А ей сейчас важно было только одно: не потерять себя в чужих оправданиях.
Слово упало тяжёлое. Из телефонного разговора.
Что-то вроде: «Да ладно тебе, это ничего не значит. Как бутылка вина. Просто снял напряжение».
Она не стала кричать. Не потому что не было больно, а потому что крик тут не поможет: он не услышит боли, он услышит только громкость.
А ей нужно было, чтобы он услышал смысл.
«Если ты говоришь, что я у тебя одна, — подумала она, глядя на тёмную воду, — значит, одна.
 Не „в основном“. Не „когда удобно“. Не „кроме тех случаев, когда хочется просто расслабиться“.
 Одна — это когда ты не ищешь замены, потому что знаешь: замены нет.
А если ты ищешь, значит, ты и не считал меня единственной».

Ей вспомнились строчки, которые она когда-то читала: «Не бывает любви без потерь».
Но она не хотела терять себя в этой потере.
Не хотела превращать свою гордость в уступку, а свою боль — в привычку прощать то, что прощать нельзя.
 Потому что прощение лжи — это тоже ложь.
Только уже по отношению к самой себе.

Река текла ровно, без суеты, будто говорила: «Всё проходит.Остаётся только то, что честно».
И в этом её спокойствии было больше утешения, чем в любых пустых обещаниях.
Она допила кофе. Не спеша.
И написала одно, почти короткое, сообщение — не для того, чтобы удержать, а чтобы поставить точку:
«Я не принимаю эту логику. Для меня „бутылка вина“ — это не пустяк.
 Это предательство. И я не буду делать вид, что всё в порядке».

Когда телефон коротко звякнул в ответ, она не схватила его дрожащими пальцами.
 Посмотрела на реку, на небо, на тонкую полоску рассвета над крышами города и подумала:
 «Пусть будет тишина. Пусть будет честно. Даже если эта честность — про расставание».
Потому что её Рай — не в том, чтобы терпеть фальшь и называть это любовью.
Её Рай — в том, чтобы рядом был человек, который не прячет глаза, не ищет оправданий и не считает, что можно быть «почти верным».
 А если такого рядом нет — пусть будет этот город, эта река, этот рассвет и её собственное достоинство, которое она не станет разменивать на пустые слова.

И тут, будто в знак согласия, на подоконник опустилась бабочка.
 Лёгкая, тихая, без всякой спешки.
Посидела миг — и снова взмыла вверх, к свету.

Бабочка садится —
Лёгкий миг, и вновь полёт.
Так и сердце — в правде.




*   http://stihi.ru/2017/11/10/3175