4

Я зачем-то запомнил ненужную дрожь
У стакана с водой на краю табурета.
Ты живёшь и не видишь, а я узнаю
Даже возраст у каждого лучика света.
Я считаю шаги незнакомых людей,
Будто это зачем-то однажды поможет.
И пугаюсь того, что с течением дней
Я всё меньше на них становлюсь похожим.
Всё нормально, поверь. Я всё так же живу.
Улыбаюсь, смеюсь, покупаю продукты.
Только где-то внутри берегу пустоту,
Словно это последние в мире минуты.
Не минуты конца. Нет. Минуты вообще.
Те, что люди легко оставляют за дверью.
Я их прячу в своей беспокойной душе,
Словно это единственное, чему верю.
Я запомнил, как пахнет июнь по утрам,
Как дрожит занавеска от тёплого ветра.
Как случайно на чьих-то усталых губах
Появляется счастье в секунду размером.
Только страшно другое. Не старость. Не боль.
Не разбитые сны и не горечь разлуки.
А что время однажды сыграет ту роль,
Отпуская из памяти лица и звуки.
И не будет трагедий. Не будет конца.
Мир не рухнет, не станет темнее ни капли.
Просто чьё-то родное до боли лицо
Вдруг сотрётся внутри, будто надпись на парте.
И ты будешь стоять посреди суеты,
Понимая, что что-то безвозвратно исчезло.
Но уже не поймёшь ни его красоты,
Ни того, почему оно было чудесным.
И от этой простой, беспощадной беды
Ни один человек никогда не спасётся.
Мы однажды забудем любимые руки.
Мы однажды забудем любимые лица.
Даже голос, который хотелось запомнить,
Потихоньку внутри перестанет храниться.
И продолжится жизнь.
Будет утро. И чай. И чьи-то звонки.
И работа, и вечер, и новые встречи.
Только где-то глубоко,
там, где раньше жило что-то очень большое,
навсегда поселится
тихий ужас того,
что самое дорогое
не громко исчезнет.
Не сразу.
Не больно.
А так,
что никто
никогда
ничего
не заметит.

И, наверное,
в этом
моё сумасшествие.

Я всю жизнь
пытаюсь спасти
то, чему суждено
незаметно уйти
и однажды исчезнуть
почти без следа,
словно не было вовсе
меня никогда.