Рыжая Каштанка

Снег кружит над Кузнецким, над аркой ворот,
Я ищу тебя, дядька, который ушел.
В рыжей шубке моей не согреться никак,
Только помню, как ты называл меня «дурак».
Скрип калош по булыжнику, санный маршрут,
А в глазах у прохожих — бездушный уют.
Я бегу за трамваем, врываюсь в метель,
Мне не нужен другой, мне нужна лишь постель
У твоих сапогов, у скрипучей двери,
Где гуляли мы с цирком, ты только смотри!

Ах, Каштанка, душа моя рыжая,
Доля горькая, брошенная и притихшая.
Под холодным дождем, под февральским снежком,
Отыщи меня, старый ты мой дружок.
Там, где стынут огарки в ночных фонарях,
Я скулю о тебе, замерзая впотьмах.
Ты вернешься, я знаю, за этим углом —
Я дождусь, я не сдамся, я буду твоим теплом.

На заснеженном рынке мне кинули кусок,
Даже клоун рукой показал на восток.
Только сердце мое не умеет считать,
Я умею лишь ждать, я умею скучать.
Город хмурый, простуженный, глух и велик,
Опускается ниже морозный язык.
Где же ты, мой хозяин, где сладкий твой смех?
Знает только метель, что я лучше, чем все.
Я породистым стать не пытаюсь вовек,
Я — простая судьба, я — простой человек! (Тьфу, пёс!)

Ах, Каштанка, душа моя рыжая,
Доля горькая, брошенная и притихшая.
Под холодным дождем, под февральским снежком,
Отыщи меня, старый ты мой дружок.
Там, где стынут огарки в ночных фонарях,
Я скулю о тебе, замерзая впотьмах.
Ты вернешься, я знаю, за этим углом —
Я дождусь, я не сдамся, я буду твоим теплом.

Слышишь, снег хрустит? Это я... шепотом.
Я всё помню. Твой след не остыл.
Даже если наступит пурга и беспамятство,
Я останусь у двери, пока хватит сил.
Вернись, дядька...
Одна... я... совсем одна...