Осень 1993-го

Осенняя сырость не просится в дом,
а лезет настырницей в дыры и щели,
и делает мокрым великий погром -
итог антикрасной, ломающей цели.

Падение нравов, как листьев с ветвей,
а чьё-то, увы, под могильные плиты.
Разрухи в умах и в основах семей.
Наследие позднесоветского быта.

Великая сытость могил и СИЗО,
князьков, пожелавших деньжат и свободы,
наелась жильцами средин и низов,
себя обеспечив на долгие годы.

В чести блюдолизы и род торгашей.
Осмеяны роли, устои былые.
Тотальный разброд и разнос кирпичей.
Цветенье грехов. Но плоды их гнилые.

Сосед не отец, а штамповщик детей.
Жена безотказна, как и парашюты,
для многих парней и соседских мужей.
Намеченный курс неприятен до жути.
 
В безбожной стране сохранялось добро.
Сейчас храм не вылечит выверты духа.
Теперь даже ты, о, Адама ребро,
осилила путь из монахини в шл*ху.

Уже неверна, недобра, нечиста.
С тобой не свыкаюсь, с тобой размыкаюсь.
Как Пётр отрёкся тогда от Христа,
так трижды и я от тебя отрекаюсь.