Придумайте рифму к слову горит

Сначала они нашли её голову,
Потом тело, практически голое –
Чуть прикрытое еловыми ветками и камышом.
Полковник кричал, распыляясь глаголами,
Даю вам неделю. Не более. Мать
Вашу. Иначе вы сами здесь ляжете все нагишом.

За той изгородью начинается непроходимый овраг,
Если вот лето, как нынче,- то можно пройти
Вон той тропинкой. Вода отступила вчера,
Да и ветер, кажись, немного утих.
Так что, считай повезло: вот зимой,
Или же дождь, когда хлещет дней тридцать подряд
Я бы совсем ничем не помог,-
Да и сегодня приехал ты зря.
Я здесь один давненько живу,
Чтобы гостей — ты вот первый за год.
Так что любой неположенный звук
Слышал бы точно. Отец мелюзгой
С братом меня притащил в эту глушь,
Сам же вот помер лет десять назад -
Крест вон стоит за углом на лугу.
Брат где? В тайге потерялся мой брат.

Я точно стану хорошим мальчиком, пани.
Никогда не свяжусь ни с кем из плохих компаний.
Буду отлично учиться и народ за собой толпой вести.
Назло моим сверстникам не буду сидеть за компами
В пыльной комнате за семью замками.
Вот начало моей повести.


Пойди, принеси мне, малец, игрушек!
Мой старший брат не в пример послушен.
Ты что девчонка? Зачем зверушек?
Неси экскаватор и самосвал,
Куда укажу разрывай скорей -
Где шишки старые и листва,
Где вырос мох на гнилой коре.
Здесь, где песок до конца не растаял,
Под ним – большая, большая тайна.
Ты машинист, а я – твой наставник,
Ковшом черпай, мерзлый лед руби,
Листву оставляй, как записки лета.
Помнишь, пропали у нас котята в том году? Здесь лежат их скелеты.
Это я их убил.


Так больше нельзя – нам нужно уехать.
Истерика, слезы, дуэт – виски-кола.
Пульт. Звук на всю громкость. Страдает Стас Пьеха,
А следом за ним выступает Киркоров.
Куда? Да без разницы. В глушь, чтоб подальше
От мира, людей, искушений, издёвок.
Ты видишь, наш мальчик страдает. Мой мальчик.
А как же второй? Так второй непутевый.
Изгой, нелюдимый, ни словом, ни делом.
В свои десять лет только книги и звери
И куклы. Смотри, он вчера всех раздел их
И за веревку подвесил на двери.


Придумайте рифму к слову горит,
Говорит седой неопрятный учитель.
Ему на вид сорок два – сорок три,
Он с джинсами носит выцветший свитер.
Водит машину, курит ЭлЭм,
Был дважды женат, не имеет детей.
Любимый писатель Станислав Лем,
Любимый напиток молочный коктейль.
На каждом уроке он смотрит журнал,
Вызывает по очереди, по алфавиту.
Его любимое время года – весна.
Весной он снимает свой старенький свитер.
Читает стихи: Бродский, Быков, Бальмонт,
Чуть реже свои – непонятные часто:
Про чьи-то сердца, заржавелый замок,
Потерянный ключ, ускользнувшее счастье.
«Сегодня на Л», Ларионов к доске!
Давай, расскажи нам, что дома придумал,
И в целом неважно ты сам или с кем
То. Глаголов поменьше и сценок угрюмых!
Ну что же, к доске, так к доске. Выхожу.
- Ну, начинаю? «Ну, начинай!»
Сейчас я такое вам всем расскажу,
И еже си на небесех Отче наш…

Пятая за год. Вы совсем охренели?
Звонки из Москвы, скоро группу пришлют.
Отправитесь дружно стоять на панели
Заместо всех ваших потасканных шлюх.
Что с личностью той, что нашли мы под елью?
Родители в курсе? Соседи, родня?
«Мужик подозрительный, странный отшельник
Опрошен. Не видел, не слышал. Я снял
Допрос. Вот на камере. Местность глухая,
И странные байки про брата с отцом.
Бухает отшельник? Да нет, не бухает,
Но очень мерзкое с виду лицо.
«Давай-ка, займись с ним плотнее. До станций,
По местным пройдитесь, на почту и в банк.
Пять дней нам осталось самим разобраться -
Иначе Москва. Иначе труба…

Не закрывай глаза, смотри на балкон – это наша квартира
Красиво, как прошлое наше горит.
Там мама осталась, она мои тайны раскрыла.
Не плачь, так всем лучше. На счет раз, два, три –
Бежим, там машина нас ждёт, всё готово-
Уедем в тайгу вместе с папой. Ты знал,
Что все что здесь было, считай, несчитово?
Свихнулся? Уроки, учитель? Журнал?
«Всего на минутку, пожалуйста, братик,
Я мигом, отмечусь, и сразу же к вам.
Штаны обмочил? Сам будешь стирать их!
Да всё, что угодно. Не переживай.
Только бы мама, только бы мама, только бы мама
Осталась жива…

Вот детская комната, куча игрушек,
Тетрадь на столе с незаписанным сном,
Из кубиков замок ещё не разрушен.
Напротив кроватей пустое окно
В обрывках газеты, затыкано ватой,
По центру стекла слово «Мама». Едва
Различимо. Но если сперва ты
Подышишь – проявится: «Мама права».
Чуть дальше по комнате полка для книжек,
И куклы по росту построились в ряд.
За полкой есть дверь, на двери чуть пониже
На ручке ещё одни куклы висят:
Без рук и без глаз, и в обрывках одежды.
Под ними записка. В ней почерк застыл
Фломастером черным: «Весь мир твой, как прежде
Не будет, малец. Предки думают ты
Всё это наделал. Котята и куклы,
А я же хороший, примерный сынок.
Стихи твои в ванной. Страницы разбухли.
Беги и спасай их со всех своих ног.
Хотя никого не спасешь - ты ничтожен.
Прими свою роль, наблюдатель, слабак.
Чуешь, мороз вырастает под кожей,
И капли пота стекают со лба?

Холод сковал все суставы, промозглая осень.
Дождь моросит непрерывно, четвертые сутки подряд.
Чёртов полковник и чёртовы эти допросы
И эта глушь без просвета. Ведь как о таких говорят -
Сунешься раз и считай, что остался навечно.
Вот и теперь и не могу разомкнуть этот замкнутый круг.
Где этот херов отшельник, мудила овечий?
Запертый дом. Только ставни скрипят на ветру.
Ниже до речки спуститься. За топким болотом
Тьма, беспроглядная, гуще смолы, необъятная тьма.
Кочки и пни. И на береге мрачное что-то.
Это ещё что такое? Ну еб твою мать!
Тело. Отшельник? Весь черный с веревкой на шее.
Вот и приехали. Бинго! Записка под ним?
«Всех убил я, не желаю я ваших прощений.
Только сучонок один уцелел из родни,
Тот, что давно потерялся. Я думал, погиб он.
Выжил, скотина, один, в непролазной тайге.
С самого раннего детства с ним были враги мы,
Я был любимым сыночком, а он не любимым -
Мерзкий поэтик, слащавый, потасканный гей.
Тёлку его, оказалось, хотел задушить я.
Много таких, всех не вспомнить: была – не была.
Так это чмо, богомерзкий, обоссаный читер
В Турцию вроде успел её вывезти или в Таиланд.
Сам же явился ко мне, вот, буквально давеча.
Выложил рукопись, плюнул с усмешкой в лицо.
Больше не вижу я смысла встречать новый вечер -
Всё, что я делал погибло. Вы рядом с отцом
Крест мне поставьте, каким бы я ни был маньяком -
Всякому место в земле. Мне, пожалуй, пора.
Вам, ментам, – звёзды на плечи. Награды, коньяк. Вы
Стол накрывайте. Открытым объявлен парад.

Ветрено и за окном темнеет,
Каменный облик деревьев во мгле застыл.
Мысли затихли на стыке сомнений,
Время не может заполнить пустые листы.
Время не может исправить, время не лечит,
Словно дрова, беспрерывно в камине горит,
Дряхлой рукой обнимает поникшие плечи -
Ты проиграл – начинаешь дышать в его ритм.
И собираешь свой пазл из осколков былого:
Мама и папа, учитель, тайга, старший брат -
На белоснежной бумаге рождается слово,
От строчки к строке ползёт вниз, как лавина в горах.
Слово ползёт перед словом, цепочки из букв
Выстроят ряд, расползаясь от строчки к строке.
Ты улетаешь сегодня в далёкий Стамбул,
Я захожу в заболевшую с лета избу,
Дрожью заполнится дом, рыбаки на реке
Лунки проделали – рыба не хочет клевать.
Солнце утюжит сугробы, сгорая вдали.
Ты подлетаешь к Стамбулу, Босфор миновав.
Утро приходит, трещит от вина голова,
Нужно теплей одеваться, готовить дрова,
Куртку напялить, воды в умывальник налить.
Мелочь в карманах звенит с позапрошлой зимы,
Куртку, с тех пор, как мне помнится, не надевал.
Вскоре ты будешь смотреть на дворцовый свой мыс,
Я буду пол и посуду отчаянно мыть
В маленьком доме во власти чарующей тьмы.
Ночь на пороге, в камине стрекочут дрова.
Вечер встречается с днём на заснувшей горе,
Тьма надвигается рано – деревья растут.
Ты в Топкапы – это главный османский дворец.
Ночью рождаются ветры, за вьюгами рек
Памяти пламя продолжит сильнее гореть,
С каждой минутой сильнее звучит сердца стук.


Ты далеко, но главнее всего спасена!
Мне в одиночестве быть начертали давно.
Буду один до конца своих дней, так и на-
До. Финальные титры спектакля с бокалом вина,
В котором не слышно ни залпов, ни канонад,
В нем нет ни единого звука известных мне нот.

Шторы задерну, укроюсь от мира людей,
Медленно после работы бредущих к домам.
Мой старший брат – негодяй и убийца, злодей,
Бренное тело свое предоставил воде.
Взрослым всегда тяжело распознать, разглядеть.
Я же хороший мальчик, ведь правда, мам?