Сказка о сыне папы Карло

Я несусь на дровах сквозь туман январский мороз,
Деревянный стыд не скрывая на потной груди, как крест.
Я катался на лыжах из старых  русских берёз,
Жрал деревянной ложкой, как призрачный  бес.

Я пил много  вещей,  в них отыскивая ответ,
Сколотил скворечник и гадал: кто прилетит.
Я толок картошку палкой несколько лет —
И  учился слушать, как тишина верещит.

В сосновом бору, где небо едва касается крон,
Я шептал в дупла деревьям свои пустые слова,
Дарил букеты из щепок, исторгая  поклон,
И думал, что этого будет, что то сладкое, как халва

Обнимаю стволы, сосу  из них древнюю силу,
Собираю плоты из брёвен и снов на воде.
Я толкаю их в путь — смотрите, плывут красиво,
я строю мосты, и плотины в полотнище дней.

Из реек построил забор, чтоб сдержать пустоту,
Приготовил доску — на случай, когда придёт срок.
вор мне колет  дрова за еду,  в ростовском порту,
Будто  можно вернуть вдох и  какой-то глоток.

Слова улетели из дома… А дом был когда-то простым:
Отец строгал доски, молчал, и  пугал не ремнём,
Не бамбуком, не плетью, но спокойным  трудом кропотливым,
Учил, что дерево помнит, даже если  все мы умрем.

Он стеснялся опилок, робел перед женским началом
Пил берёзовый сок, смотря вдаль сквозь егерей
И пытался сказать мне о чём-то большом, печальном
Но слова застревали сучками в полотнище дней.(в бороде?)

Он мечтал натесать себе  женщин из чёрного дуба,
Без коры и смолы, но с трещинам поперек
Чтобы в каждой была тишина, а не крики и грубость,
Чтобы в каждой жила доброта, а не упрек.

Но я вырос  занозой без стружек и тишины,
Из неловких попыток быть кем-то,и  нужным хоть как,
Человечек из дерева, посреди огромной страны —
ищет, где бы пристроить сучек натощак.

Красиво-   быть верным вещам, что живут дольше нас,
Скворечнику, ложке, забору, плоту на волне
Пусть это звучит смешно, и пусть  прозвучит сейчас:
Это странная сказка о дереве и обо мне.