Москва. Декабрь 1941. Союзники

На картах в штабах, за Ла-Маншем и дальше, за морем,
Чертили стрелу, что вгрызалась в советскую плоть.
Считали недели: когда же в предсмертном миноре
Погибнет страна, что они не могли побороть.

Смотрели с надеждой, что рухнет Союз побеждённый —
«Колоссом на слабых ногах» — его звал Вашингтон.
А Гитлер себе примерял ореол золочёный,
И слышался марша победного сладостный звон.

Но вдруг — немота. А затем — как лавина с откоса!
Пошли телетайпы строчить средь нависшей тиши.
И в сводках агентств — удивление с массой вопросов:
О силе Советов и стойкости русской души?

Глядели союзники, горестных дум не скрывая,
Как там, под Москвой, повернулся и двинулся вспять
Войны маховик, и почуяв дыхание мая,
Решили, что медлить нельзя,  можно и опоздать.

Спасти из-под траков безжалостной красной машины,
На запад к Берлину стремясь,  набирающей ход,
Фашизма гниющую плоть от печальной судьбины, 
Войны мировой изменить очевидный исход.

Чтоб многие годы спустя, о тех днях вспоминая,
Себя выставлять, как вершителей главных побед.
Но правда, она как душа перед Богом — нагая,
Сквозь латки из лжи пробивается истины свет.

Не вправе забыть, чтоб трагедия не повторилась,
Не вправе предать героический подвиг отцов.
По чести прожить, опираясь на Божию милость,
Хранить этот свет от фальшивых друзей и врагов.