Обходчица

Работала у нас в депо
обходчицей путей девица.
В её из войлока пальто
Втроём зимой могли укрыться.

В свои без маленького двадцать
подмышками носила шпалы.
За нею было не угнаться
суровым мужикам бывалым.

Костыль вбивала между делом,
как ты вбиваешь в стену гвоздь.
Кувалдой пользовалась смело,
хоть снег идёт, хоть сильный дождь.

Ей рельсы были вместо штанги,
лом и кувалда — тренажёры.
Природа-мать дала осанки,
но обходили ухажёры.

До первого рукопожатия.
А дальше становилось ясно,
что если не дай бог объятия,
то будет минимум опасно.

И сразу тихо уходили.
А ей как женщине охота.
Врачи руками разводили.
И снова шпалы и работа...

Но вот однажды тёмной ночью
нашла в пыли у перегона
в крови, ободранного в клочья
мужчину — выпал из вагона.

А может, выбросили урки.
Похоже, что его пытали.
Следы потушенных окурков
и уши, видно, прижигали...

К себе взяла его, отмыла.
Он две недели помирал.
Ему все раны пролечила.
Вздыхала, когда он стонал.

Но всё прошло, он уже ходит.
Её опять благодарит.
О прошлом разговор уводит,
совсем не хочет говорить.

Ей и не надо, если честно.
Вот только б он не уходил.
Им тут вдвоём совсем не тесно.
А прокормить ей хватит сил...

И вот однажды рано утром
к ним в дом на дальнем полустанке
десяток заявился хмурых
то ль урок, то ль ментов в отставке.

Забрать хотят её мужчину.
Он что-то там у них украл.
Ей наплевать на их причину.
Он сердце у неё забрал...

Бандитский мир тот день запомнил.
Или, возможно, ментовской.
Из тех, кто после что-то помнил,
одною посчитать рукой.

И те в дурдоме на лекарствах.
Про бабу с молотом твердят.
Забыли навсегда про хамство.
При виде женщины смердят.

Другие просто инвалиды.
В коляске до скончания века.
Пустые стали индивиды.
Язык забыли человека...

Она живёт с ним, как и прежде.
Недавно сделал предложение.
Детей у них иметь надежда.
Он спрятал чьи-то сбережения...