Последний вираж

Закат упал на взлетку, как прощальный поцелуй,
Диспетчер дал команду: «Экипаж, готовься к нулю».
Там, за бортом, туманы, а под крылом — гранит,
Командир улыбнулся, но в глазах — холодный стыд.
Два борта в небе крестят судьбу наискосок,
Кто-то не дождался дома, кто-то выпить не успел глоток.
А в рубке тихо шепчет штурман матерные слова —
Знает птица, где садиться, да только рвутся провода.

Это не просто авария, братцы, это крест на судьбе,
Когда железная птица не долетает к тебе.
Серебряные струны натянуты до предела,
А внизу, как на грех, опустилась метель.
И глохнут моторы, и гаснут огни,
Земля приближается слишком быстро в эти дни.
Вы прощайте, родные, я еще повою,
Но сегодня эта ночь станет моею звездою.

Я стоял на перроне, держал в руках билет,
Но кто-то свыше решил — моего места нет.
Я видел, как ваш «Боинг» завалился на крыло,
Как взорвалось небо, будто рваное стекло.
Обломки разлетелись, как ржавая листва,
А в наушниках эфир завывал на два такта: «Не-тва».
Теперь я каждый вечер прихожу на аэродром,
Чтоб не забыть тот гул, тот хрип и тот позывной «Содом».

Это не просто авария, братцы, это суд по ночам,
Когда кто-то уходит, а кто-то кричит по плечам.
Серебряные струны порвались на взлете,
Оставив на карте кровавые точки и соты.
И глохнут моторы, и стынут глаза,
Я помню ваш взлет и ваши же голоса.
Вы прощайте, ребята, я налью по стакану,
За то, что не допили вы в этом тумане.

А в диспетчерской тихо, лишь радиоактивный фон,
Пьет начальник коньяк, отворачиваясь от окон.
Говорят, это случайность, мол, болт не тот затянут,
Только я-то знаю — ангелы нас редко когда ранят.
Они просто забирают лучших, пока мы спим,
Вот так мы и летим...

Прошли года, но запах керосина и тоски
Не выветрить из памяти, хоть бейся головой о шпангоуты.
Я вышел на пенсию, в саду посадил рябину,
И каждый раз, когда шумят стволы, я слышу ту машину.
Она упала в горы, где снег не тает век,
А в черном ящике нашли лишь смех и детский лепет.
Значит, они не боялись, когда летели вниз,
Просто затянули песню — это был последний сюрприз.

Это не просто авария, братцы, это вечный обет,
Когда вместо посадки — немой радиосвет.
Серебряные струны уже не натянешь,
И пилотов тех в небе уже не застанешь.
Но я выйду на взлетку, когда будет гроза,
И подниму свой стакан к небесам, закрыв глаза.
Вы живите, живые, а мы — помним,
И за штурвал мы смерти навечно все подписались томом.

Приходите во сне... командир...
Я налью... За упокой души...
И за тех, кто в небе... навсегда.