Му - му

Звон гитары за окном, дым летит в потолок,
А на сердце, как в могиле, — ледяной холодок.
Вспомнил я одну историю, без прикрас и вранья,
Про глухого великана, что жил у старой барыни.
Он не пил, не курил, был молчалив и суров,
Но носил он в своей груди любовь до самых концов.
Всё молчал, лишь мычал, никого не тревожа,
Но была у него одна отрада, похожа...

На Му-му, на Му-му, на единственную свою,
Что спасла его в хмурую, серую жизнь-полынь.
Он её от щенка, от тоски сберегал,
Но барыня-стерва приказ отдала: «Убери!»
И топит он Му-му, слёзы в кулак,
Чтобы баба старая не видела, как он дурак.
Здесь не водка и не тюрьма, здесь страшней поворот,
Когда молчащий убивает — душа не поёт.

Он бежал за телегой, хрипел, как зверь в клетке,
Но приказ есть приказ, — все мы в этой гребёнке.
Он привёл её к речке, целовал в мокрый нос,
А она в него верила, виляла хвостом до слёз.
«Прости, моя радость, не могу ослушаться,
Нам с тобою, видать, в этом мире не ужиться».
Два кирпичика на шею, взмах руки — и волна,
Только помнит вся барская усадьба, как тишина была.

На Му-му, на Му-му, на единственную свою,
Что спасла его в хмурую, серую жизнь-полынь.
Он её от щенка, от тоски сберегал,
Но барыня-стерва приказ отдала: «Убери!»
И топит он Му-му, слёзы в кулак,
Чтобы баба старая не видела, как он дурак.
Здесь не водка и не тюрьма, здесь страшней поворот,
Когда молчащий убивает — душа не поёт.

А на утро он ушёл в поля, в туман,
И забыл его барский, проклятый стан.
Он не выл, не просил, он умел только ждать,
Но за то, что любил, — приказали убрать.
И теперь в каждом псе, что бредёт у ворот,
Он видит тот взгляд, что навеки зовёт.
Не прощай, Му-му, не суди дурака,
Ты прости его, верного, за два кирпича.

На Му-му, на Му-му...
Всё, что было — в дыму.
Он ушёл в никуда, не поднявши голов,
Но молчанье его тяжелее оков.
И теперь по этапу, по русской земле,
Тень глухого бредёт с топором по золе.
Только слышится в шуме дождя и ветров:
«Му-му, Му-му, Му-му... будь здорова, прощай, браток...»