Робинзон

Он помнит бури и негу штиля,
Зато сейчас – неизменно грусть.
Ведь Робинзон поседел в квартире –
На завтрак кофе и тосты с сыром,
А что там Пятница – ну и пусть.

Морские звезды танцуют танго,
Медузы – блеклый кордебалет.
Но он запомнил иные танцы –
Как сладко с Пятницей целоваться,
А может все это только бред.

Она невинна как первый лучик,
Себя едва осознавший свет.
Нет, не любовница – много лучше,
Его надежда, его попутчик,
Его магический амулет.

Ну как он мог ее там оставить –
Уплыть, как только пришел корабль.
И жизнь идет, но она пустая:
Работа, ужин, а годы тают –
Пора вернуться, давно пора.

И он срывается, как безумный –
Берет билеты на первый рейс.
А в голове – точно нервный зуммер:
Я жив, успею, еще не умер.
Толкает лайнер – давай скорей.

Выходит с трапа, потом на лодке,
Над головою – от солнца зонт.
Увидел с моря ее походку –
Был шаг, как парус изящно легок,
А рядом – новенький Робинзон.

Ведь Робинзоны всегда найдутся –
Каким-то ветром их занесет.
И только Пятницы остаются –
Цветами в поле вечерней грусти,
Ждут Робинзонов, как ждут восход.

У новой жизни свои заботы:
Второй избранник остался с ней.
И называет ее Субботой –
Есть только радость и вкус полета.
Она – жемчужина в каждом дне.

А первый – что же, решил уехать.
В свой дом просторный, навек пустой.
Ему не будет тепла и смеха,
И одиночества, как прореха –
На месте, где было счастье с той.

Но если б жизнь отмотать сначала,
Вернувшись в яркие те года,
Туземку – смуглую карамельку.
Нашел бы снова он бухте мелкой,
Но вот назвал бы уже – Среда.

Его среда, его теплый воздух,
Его пространство оживших снов.
Он подавал бы Среде, как гроздья
С лозы небесной большие звезды,
И сохранил бы свою любовь.