Поэт Евгений Юшин

Евгений Юрьевич Юшин (на снимке слева).
Прекрасный русский писатель - поэт и прозаик.
Для меня он прежде всего поэт.
Вот лишь одно восьмистишие из его новой книги:

От деда пахнет мёдом, туманом, огородом,
Рыбацкою лодчонкой, копчёным рюкзаком,
От бабушки – стогами, вареньем, пирогами,
От матушки – малиной и тёплым молоком.

От бати – пот и порох, и дней суровый ворох.
Жена рассветом пахнет и щебетом детей.
Стоим и замираем, а в церкви пахнет раем,
А в церкви пахнет раем и родиной моей.

Я знал его глубокие и образные стихи.
Ну а познакомила нас с поэтом Ольга Александровна Флярковская.
Точнее - не совсем так.
С Евгением Юшиным мы познакомились в творческом объединении Ольги Флярковской "Чернильная роза". Дело было в ноябре 2025 года в одном из исторических зданий Москвы, в здании, именуемом "Особняк купца Носова".
Увы, я тогда опоздал на полчаса, а Евгений Юрьевич Юшин прибыл примерно через час после начала мероприятия. В момент рукопожатия за пределами зала я сказал добрые слова о его поэзии. Мне показалось, Евгению Юрьевичу это было приятно.
А затем он стал работать волшебником.
И это надо было слышать и видеть.
Евгений Юшин первым же прочитанным стихотворением околдовал зал, где случайных людей не было, были любители и ценители настоящей поэзии.
...Когда-то, читая Юшина задолго до встречи с ним, я улавливал в его строках размах моего гениального земляка Павла Васильева, его разудалый мир.
Павел Васильев ушёл ослепительно молодым.
Евгений Юшин в годы мудрости остаётся молодым в своём творчестве и поразительно внимательным к жизни, к её многообразной и, безусловно, любимой самим поэтом конкретике, иначе бы вряд ли появилось такое волнующее стихотворение:

Огневица прошла по лесам и болотам Мещёры,
Запалила брусничные угли в сосновых борах.
От Криуши до Сынтула солнце накрыло озера,
И в березах заветрилось золото на куполах.

Стали травы кудлаты и путаны, словно овчины.
И упруги, как юные груди, холмы облаков.
И набухли соски, засидевшейся в девках рябины,
И хмелеют ветра от настоя лесных кабаков.

И тяжелые, черные грузди настырно, угрюмо
Прорывают покров под тяжелым напором земли.
И в пыли тополиной негромкая, древняя Тума
В бортовые машины ссыпает тугие кули.

Кулаки золотистой картошки, литая капуста…
Колокольные звоны и звоны осенних берез.
Пролетят журавли — вот и снова становится пусто,
Только синие лужи поутру оближет мороз.

А вдали, на реке, где-то в Клепиках или в излуке
У Мартына привольного бьются о берег мальки.
И стоят в торфяном полумраке зубастые щуки,
Неподвижные щуки, тяжелые, как топляки.

Вот и гуси летят, оглашая прощанием веси,
Вот и серые гуси родную покинули сень.
А под ними лесов и болот неумолчная песня,
А под ними плывут и плывут образа деревень.

Скромно, без какого бы то ни было пафоса и не набивая себе цену, Евгений Юшин рассказывал о том, как побывал там, где идут бои, что увидел, от чего испытал потрясение и в чём снова и снова убедился. А убедился он в силе и мужестве нашего великого народа, наших воинов. Но стихи Юшина оказались щемящими...

Над серой рекою танцуют осины.
За серой рекою – руины, руины.
Взрывается солнце на гребнях реки,
И пристально смотрят в глаза мужики.

Таких не возьмёшь на испуг и в полон.
Я видел глаза их на ликах икон.
Они невесёлые песни поют.
Кто небом одет, кто землёю обут.

О, Родина, светлая прядь у виска.
Молитва, надежда, любовь и тоска.
Щемящая песня родных журавлей
Над горькою Родиной сладкой моей.
...Надеюсь, поэзия Евгения Юшина созвучна не только мне.
Сергей ЕРЕМЕЕВ