банальное размышление о цифровой сексуальности

[ирония]
Как у брать [это] из ленты?
Да, да, я об этом [сексуальном теле].
Многие думают, что с этим ничего поделать нельзя и [мужики атлетического телосложения] навсегда поселились в их лентах,
если, конечно, они там появились.
Казалось бы, какая в этом проблема?
Для себя я понял это, когда случайно уснув в [автобусе], я ехал за своей новой помадой, увидел вот этого парня:
да-да... вот этого привлекательного, умного, wow. Какой [***] на  [***], боже-е!..
Так вот — я начал собственное расследование.
В чём секрет этого явления, которое так заполонило мои мысли, что я начал думать интонациями и фразами из полу-эротических тик-токов молодых проститутов?
Первая моя теория была — [Гормоны].
Действительно, замечали ли вы, что после случайно увиденного торса очередного Аполлона или обольщающих округлостей из учебника по стереометрии, ваши мысли улетают куда-то в радужные царства красоты, сердечко бьётся (...тук, тук, тук..): это работа гормона радости и всех зависимостей — эндорфина.
Вот посмотрите на [это] или на [это], какая пижамка, или на [это], под углом лучше всего видны эти контуры и скулы, боже, даже кожа чистая, давай, ближе, ближе ракурс...

Когда вы смотрите на всё [это] вы — ! — создаёте аддикцию, от латинского "лишнее, добавочное" (это — ложь, — а не класть), то есть иными словами: зависимость.

Мне было сложно понять в своё время, как сильно я зависим от голых мужиков, правда. Вместо зеркала в ванной у меня висит ню-портрет Джонни Рапида. К чему я это говорю?

Чтобы понять это, придётся погрузиться в философию.

В 19непомню году известный французск[э]й философ Жан Бодрийяр пишет работу "Система вещей", в которой обосновывает мысль о том, что вещь в XX веке стала тем, чем она не была ранее: самостоятельной ценностью. Вместе с тем субъект, то есть мы с вами, люди, иными словами: человек как автономная ценность — наоборот, уходит в прошлое. Так, пишет философ, в современной ему рекламе отсутствовал образ человека.

Вы спросите, как так, ведь реклама создаётся, чтобы что-то продать человеку, а значит его надо видеть. На это философ отвечает: субъект — стал функцией, неким взглядом, пустой упорядочивающей силой. Если кратко и просто — в лучшем случае потребителем, а чаще – так и вовсе: заложником вещей.

Так вот, когда мы и я в частности смотрю на [это], на [это] или слышу вот такой бархатный [голос], не столько поставленный, сколько сделанный в условиях близкого микрофона, когда наши разум и чувства попадают в поле воздействия вещей, тиктока, обольстительных атлетов и энергичных [футболистов] (какие чистые носки на икрах...), мы становимся функцией. Эрекцией невидимого фаллоса, или микропенисом огромной вожделеющей вульвы. И знаете...

Вы спросите можно ли с этим что-то сделать?.. Я долго думал и мой ответ: нет.
Это — естественный порядок вещей.

В информационном обществе порно стало тем, чем раньше была обёртка для бытовой вещицы.
Я решил для себя понимать это стоически. И вот, мой *** стоит — размеренно и распланировано.

Так хочет [он], [он], [вот его ступни], [вот его икры], [эти грудные мышцы, или говоря языком свободы эти его pecs], его [здоровье], [образ жизнерадостности], его заготовленный [юмор], его подразумеваемый моей фантазией [тайный трансгрессивный член], [либидо], моё миражное[счастье от прикосновения к телу] и [образ отца и сына и святой мечты].
[/ирония]

(ps. напиши [мне], тг не работает,
звонить через вконтакте)
вота кот