Полукрещенные, выстраданные дети

 
Определи же цвет глаз моих, цвет ухмылки,
Волосы рябью идут и крошатся на затылке,
Скула серебрится, ворот рубашки вздернут,
Смерть залетала спросить,
на ком ты повернут.

Я сразу знала, куда приведут твои страсть и робость,
У меня в голове теперь расстелилась полость.
Сладость волос, зелень глаз, острота ключицы,
И Боли назло
нам удалось случиться.

Я утыкаюсь в шею, когда море ревнует мельком,
А ты пахнешь кофе, медом и акварелью.
Если Небо распорядится, ввернув нас в остатки ада,
Не сменяй меня злобой.
ты слышишь, мой свет?
не надо.

***

Бог говорил со Смертью – сестрой и невесткой – Болью,
Сидя чуть поодаль, возле того же моря.
Смерть усмехалась: «Я не возьмусь за этих:
Полукрещенные, выстраданные дети.»
Боль обещала: «Я еще поквитаюсь
И позову через годик сноху – Усталость.»
Бог закурил остаток святой Свободы,
Больше Любовь не перекрывая ротой.
И, обращаясь к сестре, новую жизнь построив,
Только шептал: «Пусть надышатся пред тобою.»
Воздух соленый бил им в лицо по кругу,
И Бог о Судьбу – шутницу стушил окурок.