На экране космоса

На экране космоса — не отражение, а трещина света,
где явь и сон сплетают двойную тень, что светится, как мрак.
Глубины океана без берегов шепчут на языке,
которого не помнит ни память, ни слух, ни знак.
Мой взор, прозрачный, как рассвет сквозь лёд,
омыт волной, что изнутри приходит, не нарушая покоя,
а становясь самим молчанием, что в слове живёт,
и ритмом, что рождается там, где нет теченья.
В волне той — вышина, беззвучная, как формула,
и в чистом свете Земля ткёт узор из мгновений,
одевая меня в явления, зыбкие, как формулы,
в ткань из зари и сумерек, без имён и названий.
Между ночью и днём — не граница, а складка материи,
где лодка застыла на грани движенья, не зная пути.
Мы не плывём: мы становимся ритмом и зыбью,
течением, что само себя не может найти.
Череда прозрений рассыпается искрами,
мгновенье растекается, как ртуть по стеклу,
из реальных снов встают очертания зыбкие,
мнимое пробужденье дрожит на краю, как слово,
что не успело родиться и уже забыто.
Не спит солнечно лунный покров, сотканный из противоречий,
день и ночь — не стороны, а изломы одной ткани.
В каждом эоне и минуте — присутствие, тихое, как след,
и тихая радость: «Я — Есть» звучит без ударения,
как тень звука, как отсвет, что не оставляет следа.
В каждой капле — вселенная, сжатая до точки,
где невозможно проснуться, невозможно уснуть:
нет сна и нет яви — лишь свободное течение,
в нём танцуют глубины, храня тайну, как сосуд,
как формула, что сама себя замыкает в круг.