Царство цветов

Поле усыпано было величьем чудесных цветов,
Что колыхались под сенью священных и вольных ветров.
Маки-кинжалы-мачете, прекрасный рассвет-лепестки…
Черным глазком, тайной сладкой им бы все цвести и цвести…
Радость до боли, желанье, огонь, красота, опиат…
Но выжжен луг, запрещен, исковеркан, испачкан, заклят
И обнесен бесконечно высокой и жуткой стеной.
Света росток тут веревкой нещадно избит костяной.
А ведь был Светлый Эльф-царь цветов, он их всех предупреждал,
Что кругом трусость и страх, безразличье, порок и обман,
И что на мир их обрушится злобный неслыханный смех.
Светлый Эльф вскоре убит был под смех на глазах у них всех.
Морок спустился на земли цветочных прекрасных лугов
Страшным затменьем из черных пугающих призрачных снов.

Так и в мою колыбель опустилась зловещая пыль,
Смертной тоской развивался над мной поседевший ковыль.
Черной рукой над главою дитя - отвержения взмах, -
И лепестки превратились из света и нежности в прах.

Вот усеченный цветок, под прикрытием святости боль.
Внутри для себя я тиран, а снаружи для всех я герой.
Сдавленный мертвый росток, изъязвленный, но гордый нарцисс.
В точке рождения  - смерть за кривою незримых кулис.
Чертополох и сорняк, загрязненный и мутный поток,
Мертвых соцветий вплетенье в могильный усохший венок.
Лживых стратегий жестокий игрок, нелюбви кардинал.
С милой улыбкой для всех, за которой болезнь и оскал.

Но у стены я заметил однажды прекрасный цветок,
И лепестки как восход… черный смелый глазок…
И я тот час же вознес над ним серп свой средь давящих стен!
Но я не смог…  Так никто никогда на меня не смотрел…
Я захотел подойти, прикоснуться, прижаться к нему…
Но я отпрянул, почувствовав стыд, пустоту и вину!
Страшен был красный цветок! я смутился, сокрылся, бежал.
И о цветке том последнем никто до сих пор не узнал…