Старик и дети

С трибуны плешивый старик*
Кричит с торжествующим взглядом,
Что близок победы уж лик,
Что будто она уже рядом!

Осталось ещё поднажать,
А всех несогласных с войною
Хватать поскорей и сажать,
Держать за тюремной стеною!

Несёт он безумный свой бред
Про Цезаря и легионы –   
Мол, жаль, что империи нет,
Но новые есть регионы!

Надрывно ревёт микрофон.
Старик распаляется, злится,
Но видит испуганно он:
Вокруг него – детские лица.

Всё больше и больше детей
Встают из густого тумана.
Отметиной детских смертей
На каждом – кровавая рана.

Стоят они как миражи,
И снег на щеках их не тает.
Зачем ты убил нас, скажи?
– Вопрос над толпою витает.

Вопрос превращается в крик,
И былью становится небыль:
Зачем ты убил их, старик! –
Грохочет свинцовое небо.

Земля содрогнулась, кружась,
От криков и боли на свете:
Мерзавец, ты в смертный свой час
В глаза поглядишь этим детям!

*Читатель уже догадался, что герой стихотворения – Муссолини, а дети вокруг него – маленькие абиссинцы и албанцы, убитые итальянской армией. Абиссиния и Албания ненадолго стали новыми регионами фашистской Италии.