Навстречу самому себе

После дождя в душе сомненья исчезают,
спешишь в разбежку, как по радуге-дуге,
опять бегом (и так еще бывает!),
опять навстречу самому себе.

Сегодня осень днем опять разгорячилась,
словно продляя теплый летний день.
И я бегу, как мальчик, весь в сомненьях,
и снова продолжаю петь тебе.

В согласье ли, в раздумьях — душный вечер
перетечет под полную луну,
когда рассудок, растворившись в бледном свете,
уступит буйству, словно острому ножу.

И жадно, как ослепший, оскопленный,
ты станешь пить холодное вино,
стараясь заглушить в себе законы,
в которых жить уже не суждено.

Двоюродной сестрой теперь Прозренье
сойдет на миг, шагнув в твои глаза,
и ты поверишь в то, что вдохновенье
начнется со смыканьем чайных глаз.

Когда со всех концов, из тысячи отверстий
придут тянуть, просить участья твоего,
но, горделив, ты будешь глух, как прежде,
очнувшись, как с похмелья: все равно!

Пусть будет гул взывать к застывшему рассудку,
скажи ему, что поздно бить в набат,
вершит все в мире Божие искусство:
рожденье — смерть как возвращение назад.

В финале жизни, получая вдохновенье
и ощутив прозренье подлеца,
ты понимаешь лишь теперь —
еще мгновенье — и смерть наступит через полчаса.

Грешно бояться этого мгновенья,
хоть отдаляй его — не отдалить,
смешно бравировать пред ним —
твое презренье бегущему врагу сродни.

Слинявший прочь с полей своих сражений
герой спешит на поиски себя —
наивен трус в обмане вдохновенном,
кто успевает выжить — жизнь мертва.

Мертва без трепета и страсти,
мертва без чувства и без любви,
мертва без распахнутых настежь
дверей в окно твоей души.

Что прячешь ты в высоких стенах?
Зачем неискренности ложь
ты поселила? Грех и ревность
сменили вечную любовь?

2005