Клин над Соколовой

Над Соколовой, где ветер траву не тревожит,
Стоят не просто пилоны - раскрытые крылья эпох.
Здесь время застыло, как капля, что падать не может,
И каждый, кто взглянет, сделает первый вдох.

Сорок метров - как сорок шагов в бесконечность,
Где звёзды на пиках горят, словно свечи в ночи.
А журавли - их двенадцать - летят прямо в вечность,
На запад, где поле ещё от разлук не молчит.

Они не кричат - они шепчут: «Мы всё помним.
Мы видели, как уходили в туман поезда».
И каждый,  как последний, оставленный в доме,
Летит, не боясь, что обратно не будет следа.

А ниже - пять ступеней, пять кругов земного ада:
1941-й - Брест, Одесса, Калуга в снегу.
Где километр - как выдох, которого нет и не надо,
Где небо в разрывах, а люди - в святом бегу.

1942-й - Можайск и Москва, а потом Новосибирск -
Здесь карта не точка - здесь линия, стёртая болью.
Здесь город за городом - будто бы список молитв,
Где прочитан с последней, сгоревшей любовью.

1943-й - Воронеж, Ленинград, и Киев, и Брянск.
Здесь камни запомнили поступь уставших солдат.
Здесь  воздух пропитан железом и горечью ряс,
И даже деревья под ветром, как свечи горят.

1944-й - от Риги до Софии, Бухареста и Таллина.
Здесь запад встаёт из руин, как из пепла цветок.
Здесь освобождённый - как будто бы заново создан.
И каждый шаг - как последний, но сделанный в срок.

1945-й - через Польшу, Венгрию, Чехословакию - к Берлину.
А после - на Восток: Порт-Артур, Пхеньян, тишина.
Здесь война, как река, что, доплыв до конца, стала льдиной,
И в этом молчанье уместилась вся наша страна.

Я люблю этот монумент не за бронзу, сталь и камень,
А за то, что он дышит - как будто живой человек.
Он помнит всё то, что мы прячем в ладонях годами,
И он не умолкнет, пока журавли не уйдут в свой последний побег.

25.06.26 06:05