Слёзы, мята, два меча

На старых болотах, где вечная сырость,
Немила жила — всем на страх и на милость.
Кикимора, пахшая прелостью тины,
В лохмотьях украденной старой холстины.

Задача чудовищ — пугать незнакомцев,
Лишать их коней, кошельков и червонцев.
Но топи накрыла тоска и кручина,
Немила тоскует, и в том есть причина.

Она вылезала на скользкую кочку,
Чтоб выть на луну в одинокую ночку,
Но выла она настолько убого,
Что люди спешили к ней на подмогу.

В рыдании слышались боль и печаль,
И целой округе кикимору жаль.
Но как-то купец, загуляв на досуге,
Увидел в Немиле несчастного друга.

Пришел в камыши, как на то же свиданье,
И выплакал душу в совместном стенанье.
С тех пор на болотах — за добрым советом,
Забыты мечи, топоры, пистолеты.

Идут к чугунку, где заварена мята,
Простые крестьяне, лихие солдаты.
Рыдают купцы от безбожных налогов,
И жены — от глупых мужицких предлогов.

Немила кивает, платок подавая,
К ней едут за помощью с каждого края.
Но как-то в камыш, к удивлению лягушек,
Отправлен ведьмак по Немилую душу...

В руках его — меч из литого металла,
Чтоб нечисть болотная кровью икала.
Он шел убивать, но средь веток лощины
Увидел, как в чай льет слезы мужчина.

В обнимку с кикиморой — рыцарь в доспехах,
Забывший о битвах и ратных успехах.
Рассказывал ей, утирая свой нос,
Про вредную тещу и горечь угроз.

Ведьмак удивленно глядит на затоны,
Где нечисти люди приносят поклоны.
Подумал про жизнь, где в кармане — дыра,
Про рваный сапог и плохие дела…

Вздохнул Ратибор, убирая свой меч,
И горечь забот его рухнула с плеч.
Присел на пенек, где завыла бы Скука:
«Послушай, зеленая, плачу как сука...»