Камыш

Горит тайга в иссохшем мире,
Земля торфяником скулит,
Народ в дыму, в жаре и зное
Остыть у форточки бежит.
В закрытых окнах — сон упрямый,
Сквозь стёкла марево струится,
И в том краю, где все по нраву,
Камыш, как прежде, не распушится.

Там, в детстве, пели песни эти,
Под солнцем яркая заря,
И краски лета, словно дети,
Играли в поле у ручья.
Но нынче в зареве багровом,
Где зной сплетается с золой,
Дымятся сосны, дуб и ива,
И город стынет в этот зной.

Дышать трудней, с каждым мигом,
Гортань сжигает сухота,
И шепчет голос еле слышно:
«Воды, пожалуйста, дождя...»
У лета северного, знаю,
Особая, своя примета:
В нём солнце — не тепло, а пламя,
Где искра — гибель света.

Огонь — беда. Он смерч и вьюга,
Он краски мира унесёт.
Исчезнут дуб, тополь и ива,
И птаха гнёзд уж не совьёт.
Он выжжет все лесные дали,
Оставит пепел на ветру,
В красивом городе, что в дымке,
Сжигая жизнь и красоту.